Шрифт:
Харве желал своему боссу самого лучшего. Либби Портмэн, с точки зрения Харве, никак не подходила под эти параметры.
– Какое отношение к этому имел Харве? Он не был отцом моего ребенка.
– Ради всего святого, Либби… Тебе наверняка нужна была помощь… деньги…
– Мне не нужны были деньги, – твердо произнесла она. – Я просила не об этом. Просто подумала, что тебе следует знать. – Либби пожала плечами и отошла от окна. – Когда они не позволили мне поговорить с тобой, я написала письмо… – Она беспомощно развела руками.
Алек в недоумении уставился на нее.
– Письмо? Ты мне написала?
Лицо его все еще было бледным; Либби заметила, как бешено бьется пульс на его виске. Алек судорожно проглотил ком в горле. Его взгляд снова метнулся к мальчику на улице, затем вернулся к Либби.
– Да. Я, разумеется, не пыталась преследовать тебя.
Он закрыл глаза.
– О Боже! – Казалось, ему стало совсем худо. В этот момент хлопнула калитка, и в сад вошла Мэдди, нагруженная покупками. Она поднялась на крыльцо и, нажав плечом, открыла дверь.
Глаза ее полезли на лоб. Она уставилась на Либби, потом на Алека, потом снова на Либби.
– Надо же!
– Привет, Мэдди. Ты принесла нам рыбы? – Либби старалась говорить самым обычным голосом.
Мэдди облизала губы, затем порылась в сумке и шлепнула на стол пакет.
– Это вам. Достаточно на сегодня и на завтра хватит. Как дела, мистер Алек? – добавила она, глядя на него исподлобья.
Алек покачал головой и стал пятиться к двери.
– Мне надо подумать, – пробормотал он. Задержав на минуту взгляд на Либби, Алек быстро опустил глаза.
– Мне… надо идти. Мы еще поговорим, Либби.
– Итак, он все знает, – констатировала Мэдди в полной тишине, возникшей после его ухода.
ГЛАВА ВТОРАЯ
– Мамочка, ты заболела? – спросил вечером Сэм.
Либби отрицательно покачала головой, продолжая сосредоточенно мыть посуду.
– Все в порядке.
– Ты такая тихая.
Либби засмеялась.
– Просто ты не привык к отсутствию шума. Без телевизора. Без радио. Без телефона.
Сэм пожал плечиками.
– Может быть. Но вчера вечером ты со мной разговаривала.
А сегодня она едва вымолвила слово. До нее все яснее доходило, какие сложности возникли после того, как Алек все узнал. Весь вечер за ужином она была поглощена своими мыслями о его неожиданном визите и обо всем, что между ними произошло, но не подозревала, что Сэм это заметил. Чувствуя себя виноватой, она переключила все свое внимание на сынишку.
– Так чем ты сегодня занимался?
– Ходил с Артуром на причал. Мы немного поплавали, а потом кормили Лулу на площадке для крикета.
Артур был младшим сыном Мэдди. Лулу – местная лошадь. Ее основной обязанностью в этой жизни было выпалывать сорняки на заросшем травой клочке земли, громко именовавшемся Королевской площадкой для крикета, и периодически катать на спине живущих на острове ребятишек.
Сэм сразу подружился и с Артуром, и с Лулу.
Продолжая вытирать посуду, Либби наблюдала за сыном. Глаза мальчика восторженно горели. Эта поездка явно пошла ему на пользу: перед ним словно раздвинулся горизонт и он понял, что мир не ограничивается одним только его домом в штате Айова.
Если бы не Алек, все было бы прекрасно.
– Так мы можем? – спросил Сэм.
Либби заморгала, возвращаясь к реальности.
– Можем что, сладкий?
– Пойти на берег. Артур говорит, там классно. Лучше, чем в заливе. Там волны и рифы. Пойдем, а?
Либби вытащила пробку, и вода с шумом потекла в сливное отверстие. До сих пор она избегала ходить на пляж, с которым было связано столько воспоминаний. Да уж ладно, все равно хуже, чем сегодня, не будет. Если ей и суждено появиться на пляже, то сейчас самое время.
– Почему нет?
Она взяла пляжное полотенце и захватила фонарик на случай, если они не успеют вернуться дотемна. Заходящее солнце светило им в спины. Когда мать и сын дошли до вершины холма, в лицо подул ветерок с океана, неся приятную прохладу. Сначала Либби шла неохотно, но потом стала наращивать темп, будто какая-то неведомая сила влекла ее к берегу.
Восемь лет назад этот пляж, эти три мили розовато-кораллового песка, был ее вторым домом. Каждый день она водила туда маленьких Тони и Алисию Брэйден, чтобы те могли вдосталь порезвиться в теплой воде. А по вечерам, когда Тони и Алисия ложились спать, она брала фонарик, возвращалась на берег океана и предавалась несбыточным мечтам, ковыряя пальцами ног мягкий влажный песок.