Павел машинально посмотрел на часы. До встречи, которую назначил неизвестный Стас, оставалось десять минут…

Последний раз точно так же Пескарь чувствовал себя лет пять назад, когда его, еще не обстрелянного паренька, судьба забросила в Грозный. Сколько кругов ада ему пришлось пройти, чтобы отыскать нужного человека, Пескарь никогда не вспоминал. Дал себе четкую установку – не копаться в этом дерьме, и строго придерживался взятого правила. Лишь иногда на него накатывало, и события пятилетней давности вставали перед глазами так ясно, словно это было вчера. Особенно тягостно было вспоминать те минуты, когда его едва не расстреляли. Бросили на пол, как недорезанную скотину, приставили к виску пистолет и сказали: «Молись!» Тогда он не сомневался, что это были последние мгновения в его жизни. Но ему несказанно повезло – пистолет заклинило, и грязный чеченец, усмотрев в этом волю Аллаха, так и не нажал больше на курок…

С тех пор прошло пять лет. Но ощущение, когда внутри все цепенеет, а из тебя по каплям уходит жизнь, Пескарь запомнил навсегда. Кто бы мог подумать, что это ощущение повторится?..

Да, радоваться и впрямь было нечему – задание подполковника (поставить «жучки» в квартире Волошиной) он провалил, тощего красавчика упустил и, ко всему прочему, получил дюжину «боевых» ранений от кошки. Но неужели эти мелкие неурядицы могли породить в его душе почти что животный страх?! Битых два часа, пока торчал под окнами Волошиной, он тщетно пытался взять себя в руки:

«Чего я трясусь, как осиновый лист? Следить за красивой бабой, не вступая с ней в прямой контакт, – задание для начинающих. Сиди себе спокойненько в машине, щелкай затвором фотоаппарата и ни о чем не думай…»

Но аутотренинг не помогал, хотя Пескарь и старался все делать по правилам – мышцы расслаблены, мысли направлены только на конкретное задание. Он нервничал и ничего не мог с собой поделать. Естественно, переживал, ибо считал, что в совершенстве освоил способы контроля над собственными эмоциями. В тот момент, когда Пескарь был готов взвыть от отчаяния, из подъезда показался знакомый мужик с колючим взглядом (давешний спутник Волошиной) и почти бегом бросился к своей машине – темно-зеленому джипу. Через пару секунд джип рванул с места, а еще через пару из подъезда вышла сама Волошина. Огляделась по сторонам и, на ходу разговаривая по сотовому телефону, направилась к своей машине.

Пескарь даже обрадовался такому повороту событий. Кажется, тягостное ожидание кончилось. Сейчас Волошина уедет, он беспрепятственно проникнет в ее квартиру и наконец сделает то, ради чего убил здесь столько времени. Едва «Тойота» Волошиной вырулила со двора, он прихватил в багажнике нужный баллончик и поспешил к знакомому подъезду. На одном дыхании взбежал на второй этаж, с замками справился за считанные секунды и, набрав в легкие побольше воздуха, переступил порог.

На этот раз Пескарь был готов к встрече с проклятой кошкой. Держа баллончик перед собой, осторожно двинулся вдоль стенки, готовый в любой момент нажать на головку спрея. Со стороны его поведение выглядело, наверное, комично, однако Пескарю было не до этого.

Кошка не заставила себя ждать – выскочила из гостиной и, злобно мяукая, бросилась прямо ему под ноги. И тут же, получив приличную порцию газа, свалилась на бок. Подрыгала лапками, издала гортанный хрип и затихла. Пескарь не сдержался – удовлетворенно улыбаясь, присел на корточки и принялся рассматривать поверженного врага. И тут же отпрянул назад – в горле запершило, на глаза навернулись слезы. Чертова аллергия вновь дала о себе знать. Чихая и кашляя, Пескарь отнес кошку в ванную, плотно прикрыл дверь и лишь после этого приступил к основной части своего задания. Раскрыл дипломат, вытащил из него все необходимые приспособления и для начала принялся разбирать телефонный аппарат…

Через пятнадцать минут все было готово – «жучки» и видеокамера установлены, видимые следы его пребывания уничтожены. Ничто больше не задерживало его в этой квартире, но Пескарь медлил. Ему нестерпимо хотелось хотя бы одним глазком заглянуть в спальню Волошиной, посмотреть, в какой обстановке живет эта чертова кукла. Разумом понимая, что полковник Зиновьев не одобрил бы такой самодеятельности, он тем не менее решил отступить от инструкций. Осторожно приоткрыл дверь в спальню и, сгорая от любопытства, осмотрелся. То, что он увидел, его разочаровало: обычная двуспальная кровать, причем неприбранная, отнюдь не роскошный комод, на котором в беспорядке валялась косметика, платяной шкаф, несколько пуфиков и ковровое покрытие неопределенно-серого цвета. Никаких тебе зеркальных потолков, никаких предметов женского туалета, этих шелковых штучек, которые, собственно, и подогревали его любопытство.

Пескарь уже по-деловому посмотрел на часы и собрался было уходить, как вдруг его внимание привлекла кожаная сумочка, лежавшая на полу у кровати. Из сумочки торчал уголок видеокассеты, и Пескарь, повинуясь внутреннему чутью, сделал шаг вперед. Быстро нагнулся и вытащил из сумочки кассету. Не совсем понимая, зачем это ему понадобилось, вернулся в гостиную и вставил кассету в видеомагнитофон. Включил телевизор и приготовился к самому невероятному…

Но на экране ничего особенного не происходило. Двое малосимпатичных мужичков (один из которых напоминал чеченца или араба) пили кофе где-то в центре Амстердама (название нидерландской столицы значилось на кассете). При этом, конечно же, мило беседовали, но к сожалению, слов было почти не разобрать. Определенным было только одно: эти двое разговаривали по-русски. Один – чисто; второй, чеченец, – с жутким акцентом.

Пескарь, будучи докой в своем деле, сразу просек, что «фильм» снимали скрытой камерой. Вероятно, за одним из любителей кофейку велось наружное наблюдение. Но вот за кем?.. Нажав кнопку «стоп-кадра», Пескарь принялся внимательно изучать лица беседовавших. И вскоре узнал одного из них – это был Джабраил Загаев, чеченский полевой командир, подорвавшийся на мине в самом конце чеченской войны. Однако цифры внизу экрана свидетельствовали о том, что запись была сделана всего полгода назад.

«Выходит, Джабраил жив, – бесстрастно констатировал Пескарь и вдруг, неизвестно отчего, обозлился: – Вот гад! Сидит себе в самом центре Амстердама, кофеек попивает, а ты вместо того, чтобы висеть у него на „хвосте“, с кошкой воюешь. Бомбу бы ему туда, скотине черномазой!»