Только когда коронер спросил ее, почему она так внезапно уехала из Норбури-Хауса, Лейла позволила себе ответить чуть резче:

— Со всем к вам уважением, но всю нужную вам информацию вы найдете в подписанных мною показаниях.

Коронер взглянул на лежащую перед ним бумагу.

— Вы лишь сказали, что передумали остаться. Не смогли бы пояснить свои слова присяжным?

— Я поехала отдохнуть, — сказала Лейла, глядя в упор на коронера. — Но отдых не получился: было гораздо больше гостей, чем я ожидала, и это было утомительно.

— И поэтому вы вернулись домой и сразу же принялись за работу? — Коронер поднял одну бровь. — Разве это не странно для человека, который хотел отдохнуть?

— Поскольку отдохнуть не удалось, я решила, что не следует бездарно терять время.

— Вот как. И у вас это получилось?

Лейла не удивилась вопросу, хотя перед коронером лежало описание ее студии, данное по крайней мере полудюжиной людей.

— Не сразу. Как вы, несомненно, уже узнали, я была собой недовольна и выместила свое плохое настроение на предметах в моей студии. Шум разбудил мужа. Из-за этого мы и поссорились.

— А вы могли бы описать вашу ссору, мадам?

— Разумеется.

Публика в зале, как и следовало ожидать, насторожилась. До сегодняшнего дня Лейла категорически отказывалась описывать ссору, как бы ее ни увещевали, теперь же все приготовились к откровениям.

— Мистер Боумонт отпустил несколько неприличных замечаний в мой адрес. Я ответила тем, что послала его к черту.

Ожидания зрителей явно не оправдывались.

— Не могли бы вы рассказать более подробно, миссис Боумонт. — Коронер был терпелив.

— Нет, я отказываюсь это делать.

В зале тихо загудели. Коронер остановил гул суровым взглядом. Все снова затихли. После чего, уже менее терпеливо, коронер попросил мадам Боумонт оказать уважение присяжным и все-таки объяснить, почему она не хочет поделиться столь существенной информацией.

— Мой муж, полагаю, в то утро страдал от последствий ночных развлечений. Он разозлился, что его разбудили. К тому же у него страшно болела голова. Если бы он не был в таком состоянии, он не позволил бы себе неподобающих замечаний. А если бы я уже не была рассержена перед тем, как он вошел, я бы даже не то что отвечать, слушать бы его не стала. Пытаться повторить его замечания значило бы придать им видимость правдивости, которую они не заслуживают. Поэтому я не считаю нужным повторять в деталях, как протекала наша ссора. Я не стираю свое белье на людях.

Зрители начали перешептываться.

— Мне понятны ваши объяснения, миссис Боумонт, однако вам известно, что ваша экономка посчитала, что взаимные обвинения носили угрожающий характер.

— Насколько мне известно, экономка, о которой вы говорите, была не способна что-либо понимать, — холодно заявила Лейла. — Она не оказала мне никакой помощи, когда я обнаружила тело мистера Боумонта. Наоборот, с ней началась истерика, которая прошла только после того, как она выпила большую порцию лучшего бренди моего мужа.

Публика снова зашумела, послышался даже смех. Коронер призвал всех к порядку.

— Могу я вам напомнить, мадам, что миссис Демптон услышала вашу ссору задолго до того, как с ней — как вы говорите — случилась истерика.

— В таком случае я не отвечаю за то, что она приписывает мне угрозы, которых я не произносила. Я всего лишь послала мужа к черту. А это выражение еще не означает угрозу, независимо от того, что оно само по себе вульгарно. Признаю, я говорила не совсем так, как подобает леди. Но я не угрожала насилием. И тем более не совершала его — если не считать того, что выместила свое раздражение на некоторых вещах.

— Вы сказали, что были рассержены, — настаивал коронер. — Послать своего мужа… э… к черту означает, что вы были обозлены?

— Вы хотите знать, была ли я достаточно обозлена, чтобы нанести своему мужу увечье? Полагаю, вы ведете именно к этому? Но ведь миссис Демптон видела мистера Боумонта сразу после того, как он покинул студию. Я уверена, что она подтвердила вам, что не заметила следов побоев ни на его лице, ни на теле.

В зале опять раздался смешок.

— Мадам мы расследуем смерть, наступившую по неизвестной причине. Вам она тоже показалась именно такой, раз вы согласились сообщить о ней властям.

Коронер давно должен был понять, что, если человек виноват, он не согласился бы с такой готовностью сотрудничать с законом.

— Я не считала причину неизвестной. Я согласилась на разбирательство потому, что сомнения появились у других. А я не хотела мешать им устранить эти сомнения таким образом, каким они посчитали нужным. Однако и тогда, и сейчас я считаю, что данное расследование окажется совершенно ненужной тратой государственных денег.

— Складывается впечатление, что в то время вы были единственным человеком, который не сомневался относительно кончины вашего мужа.