— Если бы я был разумным два года назад… но я не был. Я встретился с Боумонтом вскоре после того, как потерял близкого друга. Он… он застрелился.

Бормоча слова сочувствия, Исмал мысленно сопоставлял факты: два года назад… самоубийство… в Париже, ведь Эйвори был знаком с Боумонтом до его переезда в Лондон. В Париже каждый год было много самоубийств. Но один молодой человек, совладелец «Двадцать восемь», застрелился потому, что украли какие-то важные правительственные документы, бывшие у него на хранении. Украли из-за Боумонта.

Поэтому Исмал не был удивлен, услышав рассказ Эйвори о том, как неожиданно и трагически оборвалась карьера многообещающего молодого дипломата, и даже назвал его имя: Эдмунд Карстерс.

— Мы были друзьями со школьных лет, — продолжал Эйвори. — Я не очень легко схожусь с людьми, но если начинаю дружить, то крепко привязываюсь к человеку. Меня потрясла смерть Эдмунда. Я стал пить. В одном месте, где мы часто бывали с Эдмундом, я познакомился с Фрэнсисом.

Маркиз взял в руки табакерку, и его губы скривила презрительная улыбка.

— Отец предупреждал, что Фрэнсис утянет меня вниз по тропе греха. Но я охотно проводил с ним время. И притвориться, что в моем пьянстве виноваты Боумонт или мое горе, было бы неверным. Но что сделано, то сделано. Иногда мне кажется, что это был кто-то другой, а вовсе не я. Я и теперь не знаю, какой я на самом деле и чего я хочу. Было бы несправедливо жениться на ком-либо, особенно… — Голос Дэвида дрогнул. — Тем более на особе, о которой я очень высокого мнения.

Да он просто влюблен, это же ясно как божий день! Исмала удивило, как взволнованно Эйвори говорил о Петиции. Обычно маркиз держал себя в руках, а сейчас он был чуть ли не на грани слез.

— Я согласен с вами, что было бы несправедливо привязать к себе молодую девушку, если вы не уверены в себе.

— Хорошо, что ее увезли в Дорсет. Когда она была в Лондоне, было трудно… оставаться благоразумным. Возможна, это просто юношеское увлечение, и не стоит относиться к нему слишком серьезно. Но если бы леди Кэррол была чуточку менее враждебной, я бы начал ухаживать и тем самым совершил бы непростительную ошибку.

— Я не знал, что она вас недолюбливает. Эйвори скорчил гримасу.

— Я узнал об этом только в прошлом декабре, на балу. Я совершил ошибку, дважды пригласив на танец мисс Вудли. Леди Кэррол отвела меня в сторону и пригрозила, что отхлещет меня кнутом, если я когда-нибудь еще подойду к ее сестре. И она это сделает, поверьте мне. Леди Кэррол больше похожа на своего отца, чем ее братья. Это она руководит семьей. Так или иначе, она решила увезти сестру на тот случай, если я буду настолько глуп и не послушаюсь ее.

Однако Исмал был уверен, что леди Кэррол поступила так не только по этой причине. Должна была быть другая, более веская причина, чем просто неприемлемый поклонник. И у Эйвори должна была быть веская причина отказаться от девушки, хотя он был по уши в нее влюблен. Прошло больше двух месяцев, как ее увезли, а он все еще чувствует себя несчастным.

— Не могут же молодую девушку запереть в деревне навечно, — сказал Исмал. — Сомневаюсь, что леди Кэррол хочет сделать из нее старую деву. А в глухой деревушке мисс Вудли вряд ли сможет познакомиться с приличным женихом.

— Нет, думаю, она вернется к началу сезона [5] . И наверняка выйдет замуж еще до конца года. Я был не единственным, кто… восхищался ею. Она красива, умна, а когда смеется…

Оглядев расставленные на столе предметы, маркиз сказал:

— Я думаю, табакерками мог бы заинтересоваться лорд Линглэй. У него довольно большая коллекция. Я даже уверен, что они вызовут у него восторг.

— Хорошее предложение.

Маркиз посмотрел на часы, стоявшие на каминной полке.

— Становится поздно. Вам пора переодеваться. Не каждый день его величество приглашает на обед. Вы же не хотите опоздать.

— Нет, я должен поспеть к торжественному выходу его величества. А вы, друг мой, обедаете с Селлоуби?

— И с дюжиной других джентльменов — вы это имеете в виду? Нет, я проведу тихий вечер дома, за книгой.

Эйвори выглядел спокойным, его голос стал ровным, но глаза были печальны. Он вернется в пустой дом и будет думать о своей потерянной любви — или о чем-то другом, что его мучает, подумал Исмал. И все покажется ему еще более мрачным и безнадежным. Спасти Дэвида было бы благим делом. Уже не говоря о том, что чем спокойнее он будет, тем больше будет склонен доверять Исмалу свои секреты.

— Так оставайтесь у меня, — предложил Исмал. — Ник не может со мной поехать, а если он будет занят приготовлением обеда — а он наверняка захочет блеснуть своими кулинарными способностями, — меньше шансов, что он выкинет что-нибудь такое…