Исмал — Эсмонд, напомнила себе Лейла — ничем ей не помогал. Он продолжал разговаривать с Эндрю так, словно тот был его лучшим другом. Он явно пытался втереться в доверие к Эндрю, но Лейла была уверена, что Эндрю, будучи умным человеком, все понимал. А ей оставалось только потеть и вспоминать прошлую ночь.

— Король Карл мог бы иметь советника получше, — говорил Эндрю.

— Согласен. Не следует восстанавливать против себя буржуазию. Это на нее легло бремя закона о компенсации, что ее и оттолкнуло. Потом его величество распустил национальную гвардию и назначил министром Мартиньяка, что с его стороны было совершенно неосторожно. — Эсмонд покачал головой. — Мир изменился. Даже король Франции не может повернуть время вспять. Он не может вернуть старый режим, как бы он этого ни хотел.

— И все же нельзя винить дворянство Франции в желании возродиться, — сказал Эндрю. — Ваша семья, например, потеряла очень много. Насколько я знаю, Делавенны были казнены во времена Террора.

Сочувствие показалось Лейле искренним, но она поняла, что Эндрю прощупывает Эсмонда. То же, вне всякого сомнения, делал и Эсмонд.

— Их извели и небезуспешно. В большое древо Делавеннов словно ударила молния. Уцелел всего лишь один незаметный побег. Я совершенно уверен, что, если бы король так отчаянно не захотел возродить дворянство, я так и остался бы в заслуженной безвестности.

— Вы не верите тому, что заслужили безвестность. Вам ведь вернули ваш титул.

— У меня не было выбора, месье. Многие монархи открыто давали мне понять, что мой долг — стать графом Эсмондом.

Какой же он необыкновенный лжец, думала Лейла. Или, скорее, гений, приспосабливающий правду к своим целям. Он, например, не стал настаивать на том, что «уцелевший побег» с древа Делавеннов — это он, а просто так построил предложение, чтобы можно было истолковать фразу так, как это было нужно ему.

Вслух она сказала:

— Вы не могли не подчиниться приказам королей. Эсмонд притворно вздохнул.

— Возможно, я большой трус, но особенно трудно было возражать царю Николаю. Это поняли и Веллингтон, и султан.

Как тонко он переменил тему, восхитилась Лейла.

— Да, царь поставил Англию в безвыходное положение, — ответил Эндрю. — Из-за зверств турок над греками британская общественность призывает положить конец турецкому господству. А политики, с другой стороны, не очень-то хотят допустить контроля России над восточными портами. Для практических целей лучше отдать предпочтение контролю над более слабым, — пояснил он Лейле.

— Я понимаю. Леди Брентмор объяснила мне про турок. Ее сын Джейсон весь этот год жил в Константинополе, играя неблагодарную роль посредника и, судя по его последнему письму, он страшно разочарован. По мнению леди Брентмор, проблема заключается во врожденной неспособности человека не прикасаться к тому, с чем он в силу умственных способностей не может справиться.

— Думаю, леди Брентмор рассуждает правильно, — сказал Эсмонд.

Лейла покачала головой.

— Ее светлость считает, что ни одна проблема не может быть решена, если в ней замешан мужчина.

— Леди Брентмор известна тем, что всегда была весьма невысокого мнения о мужчинах.

— Но она права, — вмешался Эсмонд. — Мужчины — более низкие существа. Адам был создан первым, а первая попытка всегда самая простая и, так сказать, черновая, разве не так? Следующие попытки более совершенны. — Он метнул еле заметный взгляд на Лейлу, а потом с невинным видом посмотрел на Эндрю.

— Интригующая теория. Полагаю, что вы можете объяснить и появление змея в райских кущах?

— Пожалуйста. Искушение. Оно делает жизнь интересной.

— Однако мы должны помнить, что история сотворения мира была записана мужчинами, — вставила Лейла.

— Так сказала бы и леди Брентмор. Она необыкновенная женщина, — сказал Эндрю. — Да и вся ее семья представляет интерес с точки зрения изучения характеров. Не правда ли, Лейла?

— Вы имеете в виду — в качестве объектов живописи?

— Да, если вам удастся заставить кого-либо из них какое-то время сидеть смирно, чтобы позировать вам. Я говорю о Брентморах. Иденмонт — другое дело. Он всегда производил на меня впечатление безмятежного острова посреди бушующего моря. Вы с ним знакомы, месье?

— Мы встречались. — Эсмонд отвел взгляд. — А вот и леди Брентмор. Будет ругать нас за то, что мы единолично захватили ее подопечную.

Лейла заметила, что вопрос Эндрю как будто застал Эсмонда врасплох, но леди Брентмор отвлекла ее.

— Я уже начала думать, — мрачно выпалила ее светлость, — что вы трое пустили здесь корни.

— На самом деле у нас была увлекательная дискуссия об островах, — не задумываясь парировала Лейла. — Эндрю считает лорда Иденмонта безмятежным островом.