— В Роузвайне всегда было так много дел, и я предпочитала оставаться там. — Пусть думают что хотят. Ее жизнь с Филиппом — хотя в последние годы ее скорее можно было назвать «жизнью без Филиппа» — никого не касается. — Разумеется, сейчас, когда титул и землю унаследовал двоюродный брат Филиппа, я там больше не хозяйка. К счастью, новый маркиз Хавершем разрешил мне пожить в имении до своего переезда, а сейчас предоставил мне свой лондонский дом, чтобы я смогла в нем остановиться на время визита.

Кристабель была очень благодарна молодому человеку за эту любезность. В ином случае ей пришлось бы снимать городской особняк, а она едва ли смогла себе это позволить: Филипп почти ничего не оставил в наследство.

— Но вряд ли вы сможете долго рассчитывать на любезность родственника мужа. — Берн испытующе посмотрел на Кристабель. — Когда начнется сезон, новый маркиз захочет найти себе жену, достойную титула, и ему, вероятно, не понравится присутствие в доме невестки и ее прислуги.

Удивительно, откуда он знает?

— Так и есть. Я думаю снять где-нибудь коттедж и в нем дождаться папиного возвращения из Франции.

— Ах да, генерал Лайон, — пробормотал Берн. — Все еще охотится за уцелевшими бонапартистами, я полагаю?

Кристабель молча кивнула, потому что комок в горле мешал ей говорить. Она даже не знала, где сейчас находится ее отец. В этом-то и проблема. После войны армия разбросана по всей Европе и постоянно перемещается с места на место, так что связаться с отцом практически невозможно.

— Когда он вернется и выйдет в отставку, мы вместе будем жить где-нибудь в деревне.

— Вы предпочитаете деревню городу? — поинтересовалась леди Дрейкер.

Она, Кристабель, предпочитает не изображать из себя маркизу, а в городе ей вряд ли представится такая возможность.

— Да, я больше люблю сельскую жизнь, — коротко ответила Кристабель. — Я вас понимаю, — улыбнулась леди Айверсли. — Если бы не присутствующие здесь друзья, мы с мужем, наверное, никогда не уезжали бы из Эденмора.

«Мы с мужем». Кристабель натужно улыбнулась, чтобы скрыть пронзившую ее сердце острую боль. Когда-то они с Филиппом тоже чувствовали и думали одинаково. Но муж так сильно изменился, после того как оставил армию. Он сразу же начал придумывать предлоги для того, чтобы уехать в город. А Кристабель была так рада, что он не заставляет ее сопровождать его, что не задумывалась, зачем Филипп ездит туда. А ездил он для того, чтобы играть и пьянствовать. И чтобы, как недавно выяснилось, навещать любовницу.

А она-то, Кристабель, думала, что муж счастлив с ней. Ну как можно быть такой наивной?

— Если вы так давно не были в городе, — прервала грустные размышления Кристабель леди Дрейкер, — вы, наверное, не видели Механический музей Вика. Через пару дней мы с Маркусом ненадолго уедем из города, но завтра можем сходить…

— Это исключено, — вмешался Берн. — Завтра мы с леди Хавершем едем кататься. Ведь так, милая? — Кристабель растерянно моргнула, а Гэвин добавил: — И вы говорили, что утром собираетесь заказать новый гардероб.

Да, модные платья, которые положено носить его любовнице.

— Да, конечно. — Кристабель изобразила на лице любезную улыбку. — Завтра я буду занята весь день. Простите, мне очень жаль, — добавила она, обращаясь к леди Дрейкер.

— Не за что извиняться, — проговорила леди Дрейкер. Прищурившись, она переводила взгляд с Кристабель на Берна. — Если вы передумаете…

— Она не передумает, — торопливо добавил Берн.

Тон, которым это было сказано, заставил леди Дрейкер удивленно приподнять брови. Она демонстративно взглянула на часы и, повернувшись к Берну, произнесла с вежливой улыбкой:

— Похоже, пора оставить джентльменов, чтобы они могли спокойно насладиться портвейном и сигарой.

Леди Дрейкер поднялась с непринужденной грацией, вызвавшей у Кристабель легкую зависть.

— Пойдемте, дамы, поболтаем в гостиной и не будем мужчинам мешать.

Кристабель колебалась, чувствуя неуверенность в себе при мысли о светской беседе с двумя малознакомыми леди.

— Не волнуйтесь, все будет в порядке, — заговорщицки шептал ей на ухо Берн. — Вы ведь упоминали, что ваш пистолет в гостиной?

Бросив на Гэвина уничтожающий взгляд, Кристабель вышла с другими дамами и, пока поднималась по лестнице, чувствовала, как от страха у нее сосет под ложечкой. Как же сможет она выполнить свою задачу, если одна мысль о простой вежливой беседе с элегантной леди Дрейкер и любезной леди Айверсли приводит ее в ужас?

В поместье лорда Стокли наверняка все будет гораздо сложнее. Кристабель хорошо представляла себе, какого рода женщины окажутся там: титулованные и утонченные леди, которые принимают у себя за обедом и с легкостью развлекают двадцать гостей, а утром, одетые по последней моде, встречают любовника в будуаре.