— Но это уже сделано. И я не могу вновь обрести то, чего лишился, Кристабель. Если ты сможешь жить с… существом без сердца и совести, у нас может получиться вполне благополучный брак. Но если ты хочешь большего, я не смогу тебе этого дать. Я человек, у которого нет души, помнишь?

— Я в это не верю. — Взяв Гэвина за подбородок, Кристабель заставила его повернуться лицом к себе. — Я видела, что ты добр к слуге и милосерден к мошеннику и как ты защищаешь тех, кого любишь. У тебя есть душа, я точно это знаю.

Во взгляде Кристабель было столько нежности и любви, что Гэвин едва не поддался искушению. Но чтобы оправдать ее веру, ему придется отказаться от мести. Он не может этого сделать! Просто не может!

— Думай что хочешь, но я-то знаю, что ты обманываешь себя. — Берн отвел глаза в сторону и глухо добавил: — Никогда раньше я не позволял разговорам о любви сбить себя с толку. Не собираюсь делать этого и сейчас.

Кристабель застонала словно от боли, и Гэвин едва не пожалел о сказанном, но, если они хотят, чтобы у них было будущее, она должна понимать, с кем имеет дело.

— Ты опубликуешь письма, если сможешь их найти? — прошептала Кристабель.

— Я, несомненно, использую их против Принни.

— Я не могу этого допустить, — произнесла Кристабель совсем несчастным голосом. — Значит, с этого момента наши пути расходятся.

— Что ты хочешь этим сказать? — настороженно спросил Гэвин.

— Я стану искать письма одна. И я не могу больше… делить с тобой постель.

Гэвин почувствовал приступ необузданной злости.

— Мои любовницы неоднократно пытались манипулировать мной, отказывая в ласках. Но из этого ничего не получалось, моя милая, и сейчас не получится.

— Я не пытаюсь манипулировать. — Обида, звучащая в голосе Кристабель, болью отозвалась в сердце Гэвина. — Я просто хочу сказать, что не смогу спокойно находиться рядом и наблюдать, как ты будешь воевать со всем миром. А это значит, что я не смогу делить с тобой постель. Это будет слишком больно.

— Прекрасно! — рявкнул Гэвин и с силой застучал в стенку: — Кучер! Остановите карету!

— Что ты собираешься делать? — спросила встревоженная Кристабель.

Карета резко остановилась, и Гэвин распахнул дверь.

— Раз ты не можешь выносить моего присутствия, — прошипел он, — думаю, мне стоит проделать остальной путь наверху, рядом с кучером. — Он выскочил из кареты и, придержав дверцу рукой, добавил: — Желаю успеха в самостоятельных поисках. Вернее сказать, желаю найти письма раньше, чем я. Потому что я намерен получить их так или иначе.

«Так или иначе».

Вот уже сотый раз за последние два дня Кристабель задумалась над тем, что имел в виду Гэвин. Может, он собирается предложить Стокли сделку? Но у них такие разные цели, что это вряд ли возможно. Лорд Стокли не собирается публиковать письма, он хочет жениться на принцессе. А Гэвину непременно надо их опубликовать, чтобы навсегда лишить его высочество возможности занять трон.

Спазм в горле мешал Кристабель дышать. Гэвин никогда, никогда не откажется от своей мести. Она, Кристабель, рискнула и проиграла.

Но она не жалела о том, что все рассказала Берну. По крайней мере теперь, если он найдет письма, то, возможно, задумается, перед тем как их использовать. Может, он вспомнит то, о чем говорила Кристабель, и сумеет преодолеть в себе обиду и злость.

— Снимайте же, леди Хавершем, — проговорил чей-то раздраженный голос.

Кристабель подняла глаза и обнаружила, что Гэвин и другие игроки удивленно смотрят на нее. Силой заставив себя опять обратить внимание на игру, она разбила колоду и вернула ее Гэвину для раздачи.

Несмотря ни на что, Берн все-таки сделал ее своим партнером. Он даже не дал ей шанса возразить или выбрать кого-нибудь другого: сразу же после возвращения из Бата он уверенно объявил перед всеми, что они с Кристабель будут играть вместе.

Хотя Кристабель и понимала, что скорее всего он просто хочет ни на минуту не упускать ее из виду, она не стала спорить. Ей надо было продержаться в доме как можно дольше, а удачнее всего она играла на пару с Берном. Каким-то образом они понимали друг друга лучше, чем все прочие игроки, а наблюдая за его игрой, Кристабель не переставала учиться.