— А ты? Я пытаюсь защитить все, что мне дорого…

— Я уже говорил, что не позволю ничему плохому случиться ни с тобой, ни с твоим отцом. Но моя мать имеет право на справедливость.

— Не лги себе — ты делаешь это не для нее.

— Ты думаешь, я делаю это для себя? — Гэвин резко отступил назад. — Я отказываюсь от титула, который предлагает мне дорогой папаша. И, как ты сама говорила, мне скорее всего придется расстаться и с тем невысоким положением, которое я сейчас занимаю. Какую же выгоду я получаю от этого?

— Ты хочешь избавиться от чувства вины.

— О чем ты? — Гэвин с изумлением смотрел на Кристабель.

— Я все время об этом думаю, с тех пор как мы вернулись из Бата. Ты винишь себя в несчастьях своей матери, ведь так?

Гэвин молчал, стиснув зубы так, что у него дрожала нижняя челюсть.

— Ты винишь себя за то, что не проснулся тогда…

— Я должен был проснуться, черт побери! Я должен был, и тогда бы ей не пришлось тащить меня на руках.

— Ты не спал, Гэвин, — мягко проговорила Кристабель. — Ты наглотался дыма, так часто бывает во время пожара. Не вини себя за то, что твоя мать отдала мокрую скатерть тебе. В этом виноват пожар, а не ты. Она сделала то, что сделала бы на ее месте любая мать: пожертвовала собой ради сына. И это не значит, что ты должен всю жизнь посвятить тому, чтобы изменить то, что уже случилось.

— Как я могу поступить иначе? — хрипло спросил Гэвин. — Дело не только в пожаре. Меня не было рядом с мамой все те месяцы, что она страдала в больнице. Мне сказали, что она умерла, а я, как дурак, поверил.

— Тебе было двенадцать лет! Может, ты и умел управляться с рулеткой, но был еще ребенком и думал как ребенок. Если люди, которые должны знать правду, сказали тебе, что твоя мать умерла, как мог ты им не поверить? Ты ведь видел немало погибших, когда пришел в себя той ночью. — Кристабель положила ладонь Гэвину на руку. — У тебя есть право и на злость, и на обиду, и на горечь, мой любимый. Но ты не избавишься от них, даже отомстив его высочеству. И уж конечно, не поможешь этим своей матери.

— Ей было бы лучше, если бы я вообще не родился, — отрывисто сказал Гэвин, не глядя на Кристабель.

Господи, да неужели он в это верит?

— Любимый, даже не думай об этом. В тебе вся ее жизнь. Я точно знаю, что твоя мать ни одной секунды, никогда не жалела о том, что у нее есть ты. Иона, конечно, не хочет, чтобы ты сделал то, что похоронит для тебя всякую надежду на достойную жизнь. Мать хочет для тебя только счастья. — Кристабель понизила голос почти до шепота: — И я тоже.

Гэвин зло взглянул ей в глаза:

— Ты выбрала странный способ это демонстрировать. Отказываешься спать со мной. Отказываешься выйти за меня замуж.

— Можно подумать, ты действительно этого хотел, — фыркнула Кристабель.

— Конечно, хотел. И сейчас хочу. Кристабель посмотрела куда-то в сторону:

— Я считала, что ты передумал, когда у тебя появилось время все взвесить.

— Я не передумал. — Обвив руками Кристабель за талию, Гэвин притянул ее к себе и добавил хриплым шепотом: — Это ты не желаешь узаконить нашу связь и ставишь условия для того, чтобы выйти за меня замуж. Я готов жениться на тебе, что бы ни случилось.

Кристабель смотрела на Гэвина, чувствуя, как любовь и страх борются в ее сердце.

— Тогда ты должен думать о нашем будущем, а не о мести. Разве сможем мы быть счастливыми, когда все это обрушится на нас?

— Важно только то, что мы будем вместе. Какое нам дело до того, что скажут другие?

— А как же наши дети? А их будущее? Неужели ты хочешь, чтобы они росли, слыша, что их отца обвиняют в величайшем скандале в истории королевского дома? А их деда — в том, что уронил честь офицера? Тебе-то должно быть лучше, чем другим, известно, как болезненно реагируют дети, когда позорят их семьи.

Судя по его ошеломленному виду, мысль о совместных детях ни разу не приходила Гэвину в голову.

— Х-хотя я вообще не уверена, что могу иметь детей, — пробормотала Кристабель, смущенная выражением его лица, — но я бы хотела попытаться. Я надеюсь, что, если мы поженимся… — Гэвин продолжал молча смотреть на нее, и Кристабель совсем смешалась. — Ты, наверное, даже и не хочешь дет…

Дверь в комнату распахнулась, и в нее ввалились мистер Тал бот и Брэдли, уже не совсем твердо держащиеся на ногах.

— Берн! — воскликнул полковник — Тебе обязательно надо попробовать… О! Леди Хавершем. Простите, что помешал. Мы хотели пригласить Берна выпить с нами.

— Все в порядке, — поспешно ответила Кристабель, благодарная за возможность прекратить разговор. По крайней мере ей не придется услышать, что Берн не хочет иметь детей. Эта новость окончательно разрушила бы ее и без того хрупкое душевное равновесие. — Я как раз собиралась уходить.

Кристабель поспешила из комнаты, а Гэвин молча смотрел ей вслед, потрясенный услышанным. Дети! У них с Кристабель могут быть дети! Невероятно, но он ни разу даже не подумал о них, если не считать забот о «французских письмах».