Это было так грубо и так похоже на Джоузи, что и Имоджин, и Аннабел прыснули со смеху. После этого разговор пошел легче.

– Тесс позволяла Фелтону целовать ее прямо на ипподроме, – серьезно молвила Имоджин, – в окружении сотен людей. И он целовал ее в открытой ложе, где их могли увидеть все, кому не лень. А потом они удалились в его карету, и когда она вернулась, волосы ее были в совершенном беспорядке. Я бы никогда не позволила Дрейвену подобных вольностей. Я… я просто не позволила бы. Но теперь, оглядываясь назад, я жалею об этом.

– Ну, Эван тоже целовал меня в общественных местах, – поведала Аннабел, надеясь, что лицо ее не розовеет при одной только мысли о некоторых из этих мест.

– Если бы для того, чтобы влюбиться, мужчинам всего-то и надо было, что воспылать желанием, – возразила Джоузи, – то в мире не было бы столько незамужних ночных бабочек.

Имоджин охнула:

– Джоузи! Ты не должна знать таких слов, а уж тем более говорить о подобных женщинах!

– По-латински они называются meretrices [10] , – без тени смущения сообщила Джоузи. – Я знаю, тебе это не понравится, Аннабел, но мне кажется, ты просто хочешь, чтобы Ардмор выразился более красноречиво. Почему бы тебе не сказать ему, что ты собираешься уехать вместе с нами? Сердце его будет разбито, и он упадет на колени и примется умолять тебя остаться.

– Я бы никогда не стала ему лгать, – сказала Аннабел.

– Я знаю! – вскричала Джоузи. – Окажись ты в опасности, Ардмор внезапно осознал бы, что может потерять тебя навсегда. Например, если бы ты свалилась с моста и тебя унес прочь пенистый поток, то он бы пронзительно прокричал твое имя. – При мысли об этом она ухмыльнулась.

– Но тогда я бы умерла, – заметила Аннабел. – Я не хочу падать ни с моста, ни с лошади. Нынче утром я собираюсь выгулять Душистого Горошка, и падение на землю не входит в мои планы.

Раздался осторожный стук в дверь.

– Это Элси, – прошипела Аннабел, стремительно спустив ноги с кровати. – Я не хочу, чтобы она поняла, что я плакала. Скажите ей, что я принимаю ванну. – Она метнулась в ванную и заперла дверь.

Джоузи наклонилась вперед и ущипнула Имоджин за ногу.

– Надобно что-то делать! – прошептала она, когда Элси принялась возиться с одеждой Аннабел. – Я никогда не видела ее такой печальной. Она действительно считает, что он ее не любит.

– Возможно, он делается слегка косноязычным, когда речь заходит об этом предмете, – предположила Имоджин. – С мужчинами такое частенько бывает.

– Но ты же знаешь, какая Аннабел твердолобая. Похоже, она убедила себя, что желание и любовь – вещи несовместимые. Если так пойдет дальше, то бедняге придется изображать из себя кота, которого лишили мужского отличия, лишь бы убедить ее в своей любви.

– Чем ты занималась в классной комнате? – возмутилась Имоджин. – Твоя новоприобретенная манера выражаться в высшей степени неподобающа для юной леди. В сущности, для леди любого возраста. Должно быть, это все те книги.

– Я узнала это выражение от тебя, а не из книги! Мне крайне неприятно тебе это говорить, Имоджин, но классическая литература содержит гораздо больше пикантных подробностей, чем произведения, выпускающиеся «Минервой пресс», которые ты читаешь. Но не надо меня отвлекать. Я знаю Аннабел: уж если она что решила, то делается упрямой, что тот мул. Единственный способ изменить нынешнее положение дел – это каким-нибудь образом… подвергнуть ее опасности.

– Надеюсь, ты ошибаешься, – сказала Имоджин.

– В твоем случае это помогло, – напомнила ей Джоузи. – Ты упала с лошади, и Дрейвен тут же тайком умчал тебя в Гретна-Грин.

– Аннабел ни за что не прибегла бы к подобной тактике, – сказала Имоджин, молчаливо принимая на себя ответственность за то падение. – Ты знаешь, что она честна до крайности, и для нее подобная уловка была бы равносильна обману. В любом случае я надеюсь, что ты ошибаешься. Ардмор производит впечатление человека, способного убедить женщину в чем угодно, если постарается.

Но Джоузи полагала, что она очень редко ошибается. Тем не менее найти решение этой задачи было не так уж сложно: умеренная угроза для жизни, несомненно, пробудит в душе Ардмора неоспоримые признаки любви и убедит Аннабел в его чувствах.

Джоузи улыбнулась. У нее была отличная идея, как воплотить в жизнь задумку насчет малой толики угрозы.

Имоджин отворила дверь своей спальни и застыла в изумлении. Возле туалетного столика на стуле с прямой спинкой восседала дама, походившая на оживший семейный портрет. Но она явно не была призраком.

– За отсутствием иных лиц я сама представлю себя, – провозгласила она так, как если бы была самой ее величеством королевой. – Я – леди Ардмор.

Имоджин вошла в комнату и присела в глубоком, церемонном реверансе.

– Я несказанно рада познакомиться с вами, леди Ардмор. Я – леди Мейтленд, сестра мисс Эссекс.

Волосы бабушки Эвана были завиты, напудрены и собраны на затылке в высоченную башню. Она нацепила на себя две нитки изумрудов, что, как думала Имоджин, было непозволительно в утренние часы. И все же она выглядела властно. В ней можно было уловить сходство с внуком. У Ардмора глаза были зелеными, ау нее – серебристо-серыми и усталыми, но их обоих отличали волевой подбородок и красиво очерченные скулы.