– А я люблю тебя еще сильнее, – прошептал он.

Некоторое время спустя от огня, предоставленного самому себе, остались лишь тлеющие угли, время от времени выбрасывавшие дрожащую искорку в темный дымоход. Огромный, величественный замок затих, даже несмотря на то что все спальни и укромные уголки его были битком набиты шотландцами.

Эван подумывал о том, чтобы увести Аннабел наверх. В конце концов, там их ждала весьма удобная кровать, и хотя этот диванчик был очень славным, длина его все же была не совсем подходящей. Конечно, они пока еще были не совсем женаты, но утром первым делом…

– Эван, – промолвила Аннабел. Она снимала с него галстук, что и впрямь означало, что ему следует подхватить свою нареченную на руки и отправиться наверх, пока их не обнаружили и не разгорелся скандал, который посрамит тот, что случился в Англии. – Ты помнишь кроличий поцелуй? – прошептала она, уткнувшись ему в шею. Теперь ее руки пробирались ему под рубашку.

– Из нас двоих именно у тебя хорошая память. Полагаю, мне придется тебе его продемонстрировать.

– Помнишь, я как-то спросила тебя, есть ли у него пара? – Глаза ее сверкали в последних отблесках огня.

– Пара? – переспросил он, но руки ее уже лежали на его талии. – Нет!

– Мерка, применяемая к одному, должна применяться и к другому, – строго молвила она и начала поцелуями прокладывать дорожку вниз по его груди.

Эван глянул вниз на ее кудри и предпринял последнюю попытку повести себя как подобает джентльмену.

– Ты не обязана этого делать, – тяжело дыша, вымолвил он.

– Конечно, не обязана, – сказала она, на минуту подняв на него глаза. – Но я хочу это сделать. – Она улыбнулась. – Я заперла за нами дверь.

– Но…

– Ты хочешь, чтобы я это сделала?

Заморгав, он уставился на нее. Он не знал, как выразить это словами.

– Эван, – промолвила она, – ответь мне честно. Разве тебе бы этого не хотелось?

Иного ответа, кроме как честного, здесь быть не могло. Они выработали это правило за всеми своими играми в вопросы по пути сюда. Всякий раз, как кто-то из них заговаривал о честности, одновременно задавая вопрос…

– Да, – наконец ответил он. – Мне бы очень этого хотелось. Аннабел лучезарно улыбнулась ему.

– В таком случае…

Несколько месяцев спустя

– Как сегодня прошли занятия? – осведомилась Аннабел.

– Это ужасная докука! – ответила Джоузи с готовностью шестнадцатилетней девицы обсуждать все, что связано с ее персоной, в любое время дня и ночи. – Я просто не умею танцевать. Я не понимаю этого! – Вид у нее был потрясенный.

Аннабел рассмеялась.

– Что значит не умеешь танцевать? Я полагала, тебе просто трудно считать в уме такты.

– Я чудовищно танцую, – объявила Джоузи. – Месье Жомо махнул на меня рукой. И что хуже всего, Грегори безупречен!

– Это жестокая превратность судьбы, – сказала Аннабел, улыбаясь во весь рот. Джоузи решила провести зиму вместе с ними в Шотландии. У них с Грегори была как раз такая разница в возрасте, что Джоузи хотела верховодить им во всем, а он хотел того же самого от нее.

– Он скользит по полу так, словно чутье подсказывает ему, что делать дальше, – поведала Джоузи, и уголки ее губ опустились. – Тогда как я пытаюсь вспомнить, что следует дальше, путаюсь и начинаю паниковать – а потом все заканчивается, и месье Жомо снова принимается кричать. – Она вздохнула. – Лучше я вернусь в классную комнату. Мисс Флекноу вся извелась из-за снега, и от этого у нее ужасное расположение духа. Мы должны были навестить Роузи, но выпало слишком много снега.

Роузи жила, не ведая забот, в сиротском приюте всего в часе езды от них вниз по дороге. Эван распорядился построить для нее небольшой домик на территории приюта, и они с сиделкой проводили дни, играя с детишками. Дети не имели ничего против того, что Роузи произносила всего немного слов, и, поскольку мужчины редко отваживались посетить их владения, она была вполне счастлива.

Но конечно, в горах уже воцарилась зима, и теперь они не смогут навещать Роузи так же часто, как осенью. Шла середина октября, и на улице разыгралась снежная буря, хотя для снега было еще рановато. Аннабел лежала на кушетке в своей спальне и лениво смотрела в окно. Вначале снежинки, танцуя, падали с неба, но теперь снег повалил тяжелыми хлопьями, пригибая к земле виноградные плети, обвивавшие окно спальни, и за окном потемнело.

Пожалуй, самое время немного вздремнуть… Она повернулась на бок и свернулась калачиком, поглаживая живот. Ребенок шевелился в ее чреве, как говорят, пробуждаясь к жизни. В этот миг ей показалось, что он танцует вместе со снежинками. Улыбнувшись, Аннабел натянула на себя легкое одеяло и незаметно погрузилась в сон.

Минуло долгих две недели с тех пор, как Эван в последний раз видел свою жену. Он отбыл в Глазго по делам, но договор, который предполагалось заключить в краткие сроки, затянулся , превратившись в долгое и утомительное дело, усугублявшееся тем, что он не находил себе места вдали от дома.