Аннабел подумала: покуда она не услышит об ее ржущем приданом.

– Есть еще дядя со стороны отца, – продолжил Эван. – Его зовут Тоубин. Большую часть времени он проводит на охоте. Боюсь, он несколько кровожаден по натуре. Благодаря Тоу-бину все домочадцы едят очень много дичи.

Аннабел мрачно улыбнулась. Что ж, это лучше, чем довольно сомнительные навыки рыбной ловли ее сестер.

– И еще у нас есть дядя Пирс, – сообщил Эван, – хотя, говоря по справедливости, он на самом деле мой двоюродный дедушка. Ему почти девяносто, но он сохранил ясный ум. Его любимое занятие – это жульничество в карты.

– Жульничество? – эхом повторила Аннабел.

– Да. И на деньги, – кивнув, сказал он. – Он отберет у тебя все до последнего пенни, если ты подпустишь его к картам.

– Ох. Спасибо за предупреждение. Кто-нибудь еще?

– Конечно, – ответил Эван. – Осталась еще причина, по которой я приехал в Лондон, чтобы найти невесту.

Аннабел моргнула.

– Я полагала, тебе нужна богатая наследница. Нахмурившись, он посмотрел на нее:

– Похоже, у тебя на уме одно только приданое. Нет, я приехал в Лондон не по столь неуважительной причине. Если бы мне была нужна богатая невеста, то я мог бы жениться на мисс Мэри Магуайр, чьи владения граничат с моими. Нет, я приехал в Лондон по совершенно иной причине. Вернее, по двум причинам, – сказал он.

Аннабел ждала.

– Ему одиннадцать лет, – поведал Эван. – Его зовут Грегори, и боюсь…

Казалось, он подбирал слова, но она опередила его:

– У тебя есть сын?

– Не совсем. Скажем так, он один из домочадцев.

Она бросила на него хмурый взгляд. У ее ах-какого-благо-родного мужа в доме живет внебрачный ребенок? Но внезапно она поняла, что ее это не так уж и волнует. Если бы он заделал ребенка на стороне и бросил бедного паренька на попечение прихода, тогда бы ей это точно не понравилось.

– И что Грегори собой представляет? – спросила она.

– Головную боль, – ответил Эван, снова взяв ее за руку. – В настоящее время он полон честолюбивых замыслов касательно своего будущего, и любые возражения принимает в штыки. Я думал, что, может статься, жене удастся смягчить упрямый характер паренька.

– Должно быть, это нелегко, – сочувственно сказала Аннабел. Она знала, что жизнь людей, рожденных вне брака, отличалась узостью перспектив, лишая их возможности занимать влиятельные и ответственные посты.

– Ты не представляешь, насколько, – с содроганием ответил Эван. – Он встает ни свет ни заря и принимается во всю мочь горланить хвалебные гимны. И поверь, хотя мне прекрасно известно о существовании хоров мальчиков, Грегори не станет счастливчиком, пополнившим ряды одного из них.

– И каковы же честолюбивые замыслы Грегори?

– Стать монахом.

– Монахом? Но у нас в Шотландии нет монахов!

– Нет, тут ты заблуждаешься, – сказал он. – В Шотландии сколько угодно монахов с тех пор, как Наполеон турнул их из Франции. В моих владениях их трое.

– У тебя есть монастырь?

– Нет-нет, только трое монахов. Они живут в моем доме, а не сами по себе.

– Погоди минутку, – слабым голосом вымолвила она. – Твои домочадцы – это бабушка, престарелый двоюродный дедушка, дядя, маленький мальчик и три монаха?

Он замялся в нерешительности.

– И?.. – спросила она, выгнув бровь.

– Есть еще Роузи Макенна, – сказал он. – Я не вполне уверен, как объяснить тебе, кто такая Роузи.

– Она твоя родственница?

– Нет. Она мать Грегори.

– Мать Грегори? – еле слышно повторила Аннабел. Он… он… – Так не годится, – сказала она. – Если ты собрался жениться, Ардмор, то должен отослать из дому прочих женщин. Если только ты не… – Ужасное подозрение пышным цветом расцвело в ее голове. Он выглядел таким невинным, но…

– Ну и кем же, ты думаешь, мне приходится Роузи? – вопросил он, обмениваясь с ней шутливыми репликами, словно подобная вещь была темой для званого чая.

Она не знала, что ответить. Слова, приходившие ей на ум, были сродни тем, что она слышала от мужчин, околачивавшихся возле конюшен, и неподобающими для того, чтобы их произносили вслух.

– Отнюдь не моя любовница, – молвил он, и эти зеленые глаза явно лучились смехом. – Я не стал бы привозить тебя домой, чтобы познакомить со своей любовницей. – Он снова завладел ее рукой, но она сделала вид, что не заметила этого.

– Так кто такая эта Роузи? – поспешно осведомилась она, пытаясь увести разговор от темы любовниц. – И Грегори?

– Роузи была моей нареченной, – ответил он.

Она вырвала у него руку, но секунду спустя он уже сидел подле нее на сиденье и, конечно же, снова смеялся над ней.