Джоузи мигом согласилась бы занять ее место. Джоузи только что исполнилось шестнадцать, и она начинала превращаться в красавицу, перед которой через год-другой невозможно будет устоять. Сейчас же она страдала от прыщей, приступов ностальгии по Шотландии и вспышек раздражения. Раздражительность была чертой, которая вполне могла сохраниться на всю жизнь, вынуждена была признать Аннабел. Ну а чувство юмора определенно не покинет Джоузи до конца ее дней.

– Если ты желаешь провести с Аннабел беседу о первой брачной ночи, – сказала Джоузи Тесс, – то я с радостью поделилась бы советом.

Тесс презрительно фыркнула.

– Ты поделилась бы советом, козявка? И какой же совет ты можешь дать касательно супружеской жизни?

– Плутарх много что имеет сказать о супружеских отношениях, – с ухмылкой изрекла Джоузи.

– Плутарх! – воскликнула Тесс. – Я полагала, мисс Флекноу держала тебя на строгой диете из подобающих леди занятий.

– Ты забыла. Я послушно разучивала танцы и реверансы и наносила утренние визиты по утрам, после чего днем мне дозволялось читать все, что угодно. Библиотека Рейфа забита классикой. Мисс Флекноу считает эти книги чересчур старыми, чтобы быть опасными и неподобающими для леди. Ее чрезвычайно беспокоит то, что я каким-нибудь образом раздобуду экземпляр одного из романов, опубликованных «Минервой пресс» [5] . Мисс Флекноу, похоже, полагает, что «Минерва» печатает книги демонов-искусителей, полных решимости погубить девичью добродетель.

– Я дам тебе свои, – слабо улыбнувшись, сказала Аннабел. – Думаю, я скупила все книги, изданные «Минервой пресс», благодаря щедрости Рейфа.

– Тебе захочется взять их с собой, – возразила Тесс. – Оставь свои книги себе. Я пришлю Джоузи парочку романов.

– Мне они не понадобятся, – ответила Аннабел, сознавая, что говорит унылым тоном. У нее никогда не было времени читать романы, когда они росли, хотя сестры ее, наверное, не помнили об этом. Она обыкновенно смотрела, как Тесс идет к реке, чтобы попытаться поймать рыбу на обед: Джоузи виснет у нее на руке, а Имоджин плетется сзади… Но она никогда не могла пойти вместе с ними. У нее было слишком много дел.

Волна горечи захлестнула ее, и Аннабел пришлось прикусить губу, чтобы не заплакать.

– Я хочу сказать кое-что важное, – молвила Тесс. Тесс воспитывала их всех после смерти матери, и Аннабел побаивалась ее проницательности. Поэтому она выдавила из себя улыбку.

– Хорошо! – радостно изрекла Джоузи. – Так вот, Плутарх говорит, что новобрачная должна откусить кусочек айвы, прежде чем лечь в постель. – Она выжидающе посмотрела на Тесс. – Ты не знаешь, зачем? Я не люблю айву, потому что она такая кислая, но я готова…

– Довольно болтать вздор! – воскликнула Имоджин. Теперь она не лежала, свернувшись калачиком под одеялами, а сидела прямо. – Я первая должна кое-что сказать. – Она взяла Аннабел за руку, и та с чувством неимоверной усталости увидела, как слезы прокладывают дорожки по щекам сестры. – Я разрушила твою жизнь… жизнь моей собственной сестры, и я просто… я просто хочу сказать…

Но слезы душили ее, мешая выговориться, и поэтому Аннабел вскочила в кровати и заключила ее в объятия.

– Моя жизнь не разрушена, Имоджин, – сказала она, гладя ее по волосам. – Ну-ну, тише.

– Ты не сможешь… не сможешь выбрать мужа по велению сердца, —давясь слезами, вымолвила Имоджин. – Дрейвен был моим всего две недели, но я сама выбрала его, и пусть он ушел в мир иной, но я всегда буду знать, что я… что я отдала себя человеку, которого любила…

– Дорогая, подумай о том, – мягко молвила Аннабел, – что любовь никогда не значилась слишком высоко в списке моих предпочтений. Тебе это известно. Думаю, мне просто недостает той романтичности, которая имеется у тебя в таком избытке.

– Это… это просто потому, что ты не знаешь, какой удивительной может быть любовь, – заикаясь, произнесла Имоджин, ловя ртом воздух: столь сильны были ее рыдания.

– О чем человек не ведает, о том он и не тоскует, – подчеркнула Аннабел.

– Я просто хотела сказать, что мне очень жаль. Моя глупость привела к тому, что ты принуждена выйти замуж за Ардмора. Я хочу, чтобы ты знала это, – сказала Имоджин.

Она скатилась с кровати и в слезах выбежала вон.

– Имоджин вспыльчива, но замечательно умеет мириться, – произнесла Тесс.

– Она предостаточно упражнялась в последнем, – съязвила Джоузи. Поймав взгляд Аннабел, она подняла руку. – Знаю, знаю, она вдова, и она лишилась любви всей своей жизни, но, положа руку на сердце, Дрейвен был увальнем, настолько глупым, что сел на необъезженную лошадь, чтобы выручить лишнее пенни на скачках. Я просто не вижу здесь великой трагедии. Он не был Агамемноном!

– Что верно, то верно, – согласилась Тесс.

– Можно подумать, она героиня греческой трагедии – так она себя ведет, – сказала Джоузи. – Ну, так что, мы продолжим ту беседу, которую ты начала? Потому что все отсылали меня прочь, когда вы обсуждали все это перед свадьбой Тесс. Но теперь мне уже исполнилось шестнадцать.