— Не стоило тебе так обращаться со мной, — тихо сказал он. — Я просидел тут два часа, наблюдая за тобой и мечтая стать подушкой, к которой бы ты прижималась щекой. Я готов был уже сотни раз обнять тебя, но все-таки удержался. И после этого ты применяешь именно тот метод, который заставляет мужчину потерять над собой всякий контроль. — Он взял ее за плечи и неумолимо притянул к себе. — Мне кажется, ты кое-что должна мне, маленькая голубка.

— Нет! — в страхе закричала Шина, отчаянно мотая головой и вырываясь. — Пожалуйста, не делай этого!

— Я должен, — ответил он слегка охрипшим голосом. — Не бойся, я не собираюсь брать больше того, что ты сама захочешь мне дать. Я не могу не прикоснуться к тебе. Я слишком долго страдал по тебе. Я должен получить хоть что-то, чтобы не сойти с ума.

— Но я… — Остаток ее протеста заглушили теплые губы Челлона. Они были мягкими и трепетными, и он ласкал ее так умело, что она не смогла не откликнуться. Его горячие объятия тоже взволновали ее почти до головокружения, пока он целовал ее с бесконечной нежностью, перемещаясь к мочке уха.

— Ты такая хрупкая, — прошептал он, теребя губами ее ухо. — Мне кажется, я мог бы переломить тебя одним движением. — Его язык проник ей в ухо, и Шина беспомощно затрепетала, чуть не теряя сознание, и покрепче приникла к его груди. Челлон откинулся на диване. Она оказалась над ним и под тяжестью своего веса плотно прижалась к его твердым напряженным мускулам.

Он перекатился на бок, и теперь они лежали на узком диване лицом друг к другу. Его рука коснулась серого крепа на ее груди.

— Ненавижу, когда ты носишь это, — прошептал он, а его губы искали точку трепещущего пульса у нее на горле. — Я хочу, чтобы тебя всегда окружали многоцветие и радость. — Его язык ласкал впадинку у ключицы с такой нежностью, что у нее перехватило дыхание. — Я бы хотел видеть тебя в алом атласе или желтом шифоне. — Его губы опять жадно приникли к ее губам в долгом горячем поцелуе, кончик языка исследовал ее рот с бережной тщательностью. — Но больше всего я хотел бы видеть тебя вообще без одежды!

Он сдвинул серую ткань с ее плеч и начал их исследование со множества неторопливых поцелуев. Его руки гладили ее стройную спину и бедра. Зарывшись лицом в ее волосы, он прошептал:

— Ты такая маленькая и изящная! Знаешь, сколько раз я представлял себе, как крепко ты будешь меня обхватывать? — А когда она вздрогнула, потрясенная, он довольно усмехнулся. — Прости, дорогая, я знаю, что слишком тороплюсь. — Он еще раз поцеловал ее, прежде чем неохотно сесть. Посмотрев на ее раскрасневшееся лицо и горящие черные глаза, Челлон глубоко вздохнул. — Тебе лучше встать и держаться подальше от меня. Ты слишком близка к тому, чтобы вступить в клуб «В миле над землей».

Шина посмотрела на него, не понимая. Она все еще плохо соображала после шквала неизведанных ощущений.

— Что это такое? — спросила она, не в силах отвести взгляд от красивого изгиба его губ.

Челлон опять усмехнулся, в золотых глазах заплясали искорки.

— Неважно. Я все время забываю о твоем монастырском воспитании. — Он легко поднялся, подошел к бару и плеснул себе виски из хрустального графина. — Я как-нибудь продемонстрирую это тебе в деталях! — Он улыбнулся. — Во всех красочных деталях! — Челлон налил немного виски в другой стакан и вернулся к ней. — Выпей-ка вот это, ты немного ослабела, что наполняет меня чертовской гордостью, могу добавить! — Пока Шина торопливо поправляла платье, он любовался ею, а потом протянул стакан. — Когда на сцене появился Рейли, я было испугался, что ему предназначена роль твоего партнера, но ты все еще замечательно неопытна, моя девочка. Вся эта страсть еще ждет, чтобы кто-то пришел и разбудил ее. Боже, как я счастлив!

Шина осторожно отпила несколько глотков виски, затем вернула стакан. Огненная жидкость заставила кровь быстрее бежать по жилам, но одновременно вывела ее из состояния чувственной эйфории, в которую погрузил ее Челлон. Краска стыда окрасила щеки девушки. Боже милосердный, что она творит? Она позволила едва знакомому мужчине распоряжаться своим телом и чувствами, как будто она одна из наложниц его гарема! Это правда, что ее карьера не позволила ей набраться опыта в любовных делах, но даже неискушенная девочка не может не понимать, что нельзя так поддаваться мужскому магнетизму Челлона. Этот человек нарушил спокойный ход ее жизни. Он оскорбил ее дядю. Он еще и похитил ее! И после всего этого она разрешает ему ласкать ее!

— Я, должно быть, сошла с ума, — прошептала Шина. Ну и пусть, уж теперь-то она пришла в себя. Она решительно вздернула подбородок и посмотрела на мужчину со всем возможным презрением. — Вас ждет лишь тюремная камера! — бросила она. — Второй раз я не поддамся вам, мистер Челлон. И если я сейчас была так инертна, то это только из-за проклятого хлороформа. Я просто ничего не соображала.

— Так, может быть, я слишком строго обошелся с теми, кто доставил тебя к самолету? — насмешливо протянул Челлон. — Я, правда, никогда не слышал, чтобы хлороформ повышал сексуальную активность. А вообще ты производила впечатление вполне пришедшей в себя.