Комей поставил пиалу на столик.

— Теперь моя страна здесь. И император нас не простит. Ты знаешь, как Сацума и Тёсю старались добиться нашего низвержения. Теперь они у власти. Все кончено. Неужели ты не понимаешь?

— Но так быть не должно! — воскликнула Тама, откладывая печенье, и наклонилась вперед от волнения, уверенная в своей правоте. — Как же ты не понимаешь! При Вакамацу были десятки кланов, которые уже получили прощение — кое-какие многолетние враги Сацума и Тёсю. Ёсинобу, сам сёгун, живет в уединении, его поместий почти не коснулись. Мы можем вернуться. Можем, Комей!

— Мы не собираемся возвращаться. — Голос был мягкий и низкий, но бескомпромиссный. — Скажи ей, Комей.

В дверях, держа на руках сына, стояла жена Комея.

— Ты говорил, что так и будет, если она выживет. — Мийо оставалась стоять в дверях, словно проклятое прошлое могло обрушиться на нее, если она войдет. — Ты говорил, что твоя сестрица приедет за тобой. — Слезы блеснули в ее глазах. — Ты говорил, что она будет настаивать…

Встав с кресла, Комей подошел к жене и ласково повлек ее в комнату. Ребенок у нее на руках смотрел на незнакомцев с испугом.

— Тама, это Мийо и наш сын Таро. Мийо, познакомься с моей сестрой и капитаном Драммондом.

Мийо склонилась, хотя и явно неохотно; на гостей она взирала мрачно.

— Садись, — попросил Комей, предлагая жене кресло. — Выпей с нами чаю.

Жена принца действительно красива, думал Хью, просто ослепительна, потому и вскружила Комею голову. Или, быть может, они родственные души. Хотя вряд ли, ведь они из разных слоев общества. Но какова бы ни была причина, принц в Японию не вернется. Ясно как день.

Тама тоже все поняла еще до того, как чаепитие закончилось. С энтузиазмом, удивившим ее, брат заговорил о своем новом доме и стране, о железнодорожных акциях, которые приносят невероятный доход, о салонах, где он и другие поэты читают свои стихи перед знатоками поэзии. Одна из его скаковых лошадей заняла призовое место на скачках в Лоншане, не скрывая гордости, сказал он. Но, наверное, главный аргумент убедил ее, что брат не передумает, — они с женой опять ждут ребенка.

— И подумайте, — продолжал Комей, — когда Хори Курано Ками призывал Ёсинобу совершить харакири после поражения при Тоба, сёгун рассмеялся на его слова и сказал, что варварские обычаи вышли из моды. И был прав — феодальный строй теперь лишь воспоминание. Оставайся здесь, с нами, — предложил он. — Даже и не вздумай возвращаться назад и подвергать свою жизнь новым опасностям.

Тама посмотрела на Хью.

Он говорил мало, не желая высказывать свое мнение по такому явно семейному вопросу.

— Насчет риска ваш брат абсолютно прав. — Он слегка пожал плечами. — Но, с другой стороны, и на Елисейских полях вас может переехать неумелый возница.

Ее озарила улыбка, напомнившая ему о той сильной духом женщине, с которой он сражался плечом к плечу, пробираясь в Осаку.

— А вообще-то я умираю от скуки и усталости, — усмехнулся он. — Вы ведь не хотите, чтобы это действительно произошло.

Тама сложила салфетку и положила на стол.

— Вы должны прийти в «Гранд-отель», — сказала она, вежливо улыбаясь и поднимаясь с кресла. Разочарование от решения ее брата не было для нее полной неожиданностью. — Приходите как-нибудь ко второму завтраку, а потом и маленький Таро сможет нас навестить.

— Нас? — Губы принца сложились в твердую прямую линию, лицо стало строгим.

— Мы с капитаном снимаем номер в «Гранде».

— Вместе? — тревожно спросила Мийо, взглянув на мужа, словно ища моральной поддержки.

— Да, вместе.

— Здесь такие вещи не приняты, — заявил принц с отчетливым холодком в голосе.

— В отеле, кажется, никто не возражает. — Тама явно не собиралась подчиняться брату, как и никогда не подчинялась. — Или вы предпочли бы встретиться с нами в каком-нибудь другом…

— Лучше ты приходи к нам в любое время, Тама, — перебил ее брат. — Так будет лучше для всех.

Он намеренно не упомянул о приглашении Хью. Вопиющее оскорбление.

На сей раз в жесткую линию сложились губы у Тама.

— Капитан спас мне жизнь, Комей. Он заслуживает уважения с твоей стороны.

— А ты заслуживаешь его уважения.

— Оно у меня есть, — коротко ответила она.

— Не хочу вас оскорбить, но я понял, что не имею никакого права присутствовать здесь, — вмешался в разговор Хью, пытаясь предотвратить ссору брата с сестрой. Он поднялся, когда встала Тама, и затем, жестом указав на дверь, проговорил: — Я подожду на крыльце.

— Ни в коем случае! — Тама бросила взгляд на Хью. — Не смейте уходить. Комей, извинись сию же минуту!