Принц нахмурился.

Хотя Комей придерживается определенного этикета, среди его правил нет такого, по которому полагается вставать, когда встает женщина, отметил про себя Хью. Форма обхождения у принца гибкая, судя по всему.

— Извинения вовсе не обязательны, — пробормотал Хью. — Ваш брат хочет защитить вас.

— Ха! — фыркнула Тама. — Защитить меня! От чего? От каких-то французских правил приличия? Лучше бы он выступил рядом со мной против наших врагов.

— Мечом ничего не уладишь, — сердито заявил Комей. — Нашему отцу давно следовало понять это. И тогда наши земли никто не тронул бы.

— Против нас выступили наши заклятые враги! — пылко возразила Тама. — Разве найдется еще такой, кто не станет защищать свою землю?

— Я приехал во Францию, чтобы избежать таких решений.

— Он не такой, как вы! — воскликнула Мийо. — Неужели вы не понимаете?! Он поэт! Он человек мирный!

— У него есть возможность заниматься тем, что ему нравится, потому что наш отец защищал то, что принадлежало нашему роду на протяжении многих веков. Свобода выбора осталась невознагражденной!

— Поймите же, здесь он счастлив! — воскликнула Мийо, так сильно стиснув ребенка на руках, что тот капризно завопил. — Люди разные…

— Тише, Мийо. — Комей положил руку на плечо жены, а потом встретился взглядом с сестрой. — Я не могу сражаться, как ты, — тихо сказал он, и в голосе его уже не слышалось негодующих ноток. — Никогда не мог. Прости.

— Понимаю. — Наверное, она всегда это понимала. — Мне не следовало приезжать.

— Оставайся с нами, — умоляющим голосом заговорил брат. — Не возвращайся в Японию. Поговори с другими людьми в нашем обществе эмигрантов. Ты увидишь — все согласятся со мной. Если ты вернешься, твоя жизнь будет поставлена на карту.

— Почему-то меня это не беспокоит.

— Я знаю, что ты подразумеваешь. Приходи в среду в салон Хаттори, — заклинал принц. — Поговори с ним. У него есть связи в новом правительстве. Он тебе подтвердит, что двор не прощает тех, кто противостоит ему.

— Спасибо, приду. А теперь извините, я хочу вернуться в отель и лечь спать.

— Ложись здесь, — предложил брат, протягивая к ней руку.

— Может быть, в другой раз, Комей. Спасибо.

— Я пришлю тебе записку с адресом Хаттори, — быстро сказал он. — Обещай, что придешь.

Она кивнула.

— Приду. — И, глянув на Хью, Тама улыбнулась. — Вы готовы?

— Да, мадам.

Скрытый жар этих слов поразил оевропеившееся, недавно освоившее западное ханжество души семейство. Раскрыв рты, принц и его жена смотрели, как их гости вышли, держась за руки.

— Вы разочарованы? — спросил Хью, когда экипаж катился по аллее среди ухоженного парка.

Тама оторвалась от окна.

— Да, конечно. Но на самом деле нисколько не удивлена.

Хью с первого же взгляда стало ясно, что Комей не воин. Но он все же вежливо спросил:

— Не может ли ваш брат изменить свое решение?

— Быть может, его удастся уговорить. — Она слегка улыбнулась. — Но его жена заставит его передумать, как только я уйду.

— Вы могли бы остаться с ними и защищать ваши… скажем так, инвестиции в будущее.

Она веселее взглянула на него:

— Хотите избавиться от меня?

С какой дерзкой уверенностью она спросила, думал он, словно ни один мужчина не может оказаться таким глупцом. Он тоже не мог.

— Я не хочу ничего подобного, — пробормотал он. — На самом деле я подумал, что нам стоит поразвлечься, пока мы в Париже. Если хотите, вечером можно сходить в варьете.

— Пытаетесь меня отвлечь?

Проницательности ей не занимать.

— Полагаю, отвлечь нас обоих. Зачем все время думать о врагах и сражениях?

— Кажется, за время, которое провели на пароходе, мы отдохнули от борьбы.

— Отдохнули, но недостаточно. Я почти восемь лет так или иначе веду боевые действия. — Он посмотрел в окно, и стекло запотело от его дыхания. — Может, старею, — со вздохом сказал он.

— А сколько вам лет? — Раньше ей как-то не приходило в голову задать такой вопрос.

— Тридцать четыре. — Он повернулся к ней. — А вам… — Он забыл.

— Двадцать два.

— Думаю, вы для меня слишком молоды.

Ее глаза блеснули.

— Но вчера или на прошлой неделе вы так не считали, не правда ли?

— Вы, наверное, слишком молоды для меня. — Он усмехнулся. — Спросите у своего брата. Я уверен, он скажет, что это так.

— Нет, не так. И моему брату нечего сказать о моей жизни.