День угас, и Найл вернулся к ней, чтобы проводить за стол, где всех ждал изысканный ужин. Он оставался подле нее и когда пала ночь и развели костры.

Жар от костров разогнал ночной холодок. Взошла луна — полная, белая и таинственная. Парни и девушки стали водить хороводы вокруг костров — языческое наследие празднования Майского дня.

Языки пламени взмывали в темное небо. Заиграли волынки, и звук их был призывным, хватал за душу. Сабрина в ужасе смотрела, как парни стали прыгать через костер, взрывающийся мириадами искр.

Чем дальше к ночи, тем разнузданнее становилось веселье. В свете костра мелькали беснующиеся в танце тени.

Сабрина тоже почувствовала на себе магическое действие языческих чар. Может, дело было не в мистике, а в виски, которое ударило ей в голову, но близость Найла действовала на нее еще сильнее. А что самое удивительное — он от нее не отходил.

— Сейчас начнутся настоящие шалости, — шепнул он ей на ухо.

— Шалости?

Вместо ответа Найл кивнул в сторону рощицы. Парень с девушкой шли в обнимку, и намерение их было очевидно.

— Осторожно, женщина, а то и тебя кто-нибудь утащит в кусты.

Не иначе как сам дьявол нашептал ей слова, которые она произнесла в ответ:

— Я рискую быть похищенной, сэр?

— А ты хотела бы?

— Пожалуй, да.

В глазах его вспыхнул огонь желания, словно отблеск костров.

Сабрина поежилась под его взглядом, дивясь тому, сколько сил таится в ее женственности. Этой ночью она перестала быть мышкой, перевоплотившись в красивую и желанную женщину. Но не следует сразу сдаваться. Надо подразнить Найла.

— Шалить с собственной женой для такого повесы, как ты — занятие недостойное, — небрежно заявила она.

Он парировал ее выпад неотразимой улыбкой.

— Может, стоит проверить истинность твоего предположения?

Она кокетливо ответила:

— Мне не хочется насмерть замерзнуть, милорд. Ночь слишком холодна для таких безумств.

Глядя на нее, Найл рассмеялся низким хрипловатым смешком.

— Временами ты вся словно на ладони, женщина. Голод в твоих глазах с головой тебя выдает. Признайся, тебе хочется позволить себе маленькое приключение. Пойдем, мышка. — Сабрина не торопилась протягивать ему руку. — Пойдем, я покажу тебе, как это делается. Обещаю, что не дам тебе замерзнуть.

Он взял ее за руку и повел в сторону от костра, в про хладу ночи. Сабрина слышала удары собственного сердца, когда они шли по тропинке между берез. За рощицей открывалась поляна, на которой мирно щипали траву овцы, и густое руно беловато светилось в лунном свете.

Сабрина говорила себе, что всего лишь пытается утолить любопытство, посмотреть на языческие вольности, связанные с этим праздником, но в глубине души знала, что это не так. При одной мысли о том, что вскоре она окажется в объятиях Найла, ее пробирала дрожь.

Ее сердце забилось еще сильнее, когда Найл остановился и заглянул ей в глаза. Он был головокружительно красив — лунный свет заливал скульптурные черты мужественного лица, игра света и тени делала их еще более выразительными. Взгляд ее сосредоточился на его губах. Он наклонился…

Когда его губы коснулись ее губ, у нее перехватило дыхание. Он едва прикоснулся к ее губам, но даже от этого легкого прикосновения ее бросило в жар.

Ей захотелось закричать, когда он, отступив, расстелил на траве плед. Но он оставил ее ненадолго. Вернувшись, он коснулся ее волос и одну за другой вытащил шпильки из прически.

— Мужчине нравится видеть волосы своей женщины распущенными.

Его женщина. Если бы только она могла поверить в то, что он действительно считает ее своей. Было бы наивно думать, что когда-нибудь она станет для него единственной, но сегодня это было так.

Он перебирал пряди ее волос, нежно коснулся ее груди, видневшейся из декольте, обнажил плечи и грудь, покрыл их поцелуями. Взял груди в ладони. Соски затвердели.

Его синие глаза упивались ее наготой.

— Ты дрожишь, — хрипло прошептал он.

Он открыл ей свои объятия, и Сабрина с готовностью обняла его. Ее влекло к нему с неодолимой силой в эту волшебную ночь. Он увлек ее на импровизированную постель и укрыл их обоих пледом. Ткань хранила тепло его тела, его запах, смешанный с ароматом древесного дыма и сучьев. Какое-то время он просто прижимал ее к себе, согревая, возбуждая.

Но когда ладони его заскользили по ее телу, Сабрина, сделав глубокий вдох, чтобы успокоить дыхание, прижала ладонь к его груди.

— Нет, сейчас моя очередь. На этот раз я хочу доставить тебе удовольствие.