— Конечно, нет, моя сладкая. Ты, как всегда, прелестна.

— Верится с трудом. — Она натянуто улыбнулась. — Надеюсь, ты не испытываешь угрызений совести, изменив жене?

Найл нахмурился и промолчал. Ева попала в точку — он чувствовал себя виноватым, и это его злило. Ева рассмеялась:

— Ни за что бы не подумала! Сколько замужних дам ты соблазнил? Без счета… И тебя это нисколько не волновало.

— Не стоит так углубляться в тему, женщина. Я сейчас не в самом лучшем расположении духа.

Ева недоверчиво покачала головой:

— Ты не должен ни в чем себя винить, Найл. Что такое клятвы, которые мы даем у алтаря? Пустая формальность. К тому же мы с тобой не сегодня встретились. И ты знаешь, что я не проболтаюсь. Сабрина ничего не узнает.

— Сабрина очень сообразительна.

Ева вздохнула:

— Хочешь сказать, что между нами все кончено?

— Устраивать сцены — не твое амплуа, моя сладкая, — усмехнулся Найл. — Но именно так я решил.

— Я знаю, что ты меня хочешь. — Ева прижала ладонь к его плоти.

Найл поморщился. Эрекция была действительно мощной.

— Я всего лишь смертный, моя сладкая. А твои чары не могут оставить равнодушным ни одного мужчину.

— Но моих чар не хватает, чтобы заставить тебя изменить решение.

Найл усмехнулся:

— Увы, нет, хотя мне больно об этом говорить.

Сабрины нигде не было видно, когда он вернулся домой. И он поспешил смыть с себя запах духов Евы.

Через некоторое время пришел Лайм Дункан. Он прибыл в Крегтурик, чтобы встретиться с Сабриной, и ее отсутствие в замке воспринял с тревогой.

— Где она может быть? — сурово спросил он у Найла.

— А разве она не в Банеске? Она собиралась навестить деда.

— Она была в Банеске и очень расстроилась. Найл недобро прищурился:

— Объясни почему.

Лайм в двух словах рассказал о том, что Ангус обманом выдал за Найла свою внучку. Найл мрачно выслушал его.

— Я не знал, что Ангус врет, милорд, — поклялся Лайм, — до последнего момента. Он сейчас здоров и крепок — молодым фору даст.

— Я с самого начала это заподозрил, но не мог посту питься честью и уличить его во лжи.

— Ангус поступил не по справедливости. Вы не должны были платить такую цену.

— В конечном итоге я сам решил жениться на Сабрине. Должен признать, я…

В этот момент появился Джорди.

— Весть от госпожи Макларен! — воскликнул он без предисловий. — Проклятый Бьюкенен держит ее у себя.

У Найла перехватило дыхание.

— Откуда ты знаешь?

— Он послал Ангусу требование заплатить выкуп за то, что госпожу Макларен вернут в целости и сохранности, — триста голов скота.

Найл заскрежетал зубами.

— Если по его вине хоть один волос упадет с ее головы… Джорди не дал ему договорить:

— Ангус собирает силы на ее вызволение. Он хочет, что бы вы немедленно отправились к нему.

— Хорошо, я еду. Лайм, найди Джона и объявите общий сбор. Все на проклятых Бьюкененов!

Воины клана Макларенов были легки на подъем. Джорди отправился в Банеск, чтобы на пути пересечься с Ангусом. Вскоре кавалькада из сотни воинов скакала к замку Бьюкененов.

При приближении к крепости всадники замедлили ход. Они были удивлены, увидев, что ворота открыты.

Найл жестом приказал всадникам остановиться. Какое-то время был слышен только храп коней и нетерпеливый перестук копыт.

— Думаешь, это ловушка? — обратился Ангус к Найлу.

— Возможно. Побудь здесь, я выясню, что происходит. Ангус хотел было возразить, но, взглянув на мрачное от гнева лицо Найла, прикусил язык.

Вытащив меч, Найл один въехал во двор. Нигде не было ни души. Никаких намеков на то, что Бьюкенены ждут посланников с выкупом.

Массивная деревянная дверь в башню распахнулась, и на верхней ступени каменной лестницы показался Кейт Бьюкенен в кожаной куртке, оружия при нем не было.

— Мои приветствия, лорд Макларен! — крикнул он. — Мы ждали Ангуса, но рады и вам.

— Где она? — задыхаясь от ярости, спросил Найл.

— Она в целости и сохранности. Здесь совсем не то, что вы думаете.

— Что я думаю, не имеет значения! Скажите, где моя жена, не то я вспорю вам брюхо и скормлю вам собственные кишки!

— Я с удовольствием сообщу вам то, что знаю, если вы мне дадите шанс. Ваша леди здесь по собственной воле.

Найл явно сделал над собой усилие, чтобы взять себя в руки, но в прищуренных глазах его читалось недоверие.