Найл смотрел на него несколько долгих секунд, после чего, зачехлив меч, мрачно произнес:

— Похоже, у меня нет выбора. Пойду приведу Ангуса.

— Найл! — умоляюще воскликнула Сабрина ему вслед. — Пойми, так будет лучше для всех.

Он обернулся и пронзил ее взглядом.

— Единственное, что я понимаю, мадам, так это то, что вы пошли против своих соплеменников.

Сабрина опустила голову, чтобы он не увидел боли в ее глазах.

— Нет. Я просто попыталась остановить безумие. Я не просила вас сюда приезжать, милорд, не просила принимать участие в этой бессмысленной междоусобной резне. Не просила на мне жениться. Меня обманом заставили стать вашей женой, так же как и вас вступить со мной в брак. Но поскольку изменить ничего нельзя, я хочу сделать все возможное, чтобы урегулировать разногласия и жить в мире.

Уже глубокой ночью враждующие кланы достигли договоренности. Это был не прочный и надежный договор о мире, а только первый шаг на его пути. Увы, начало мирного процесса между враждующими племенами ознаменовало собой начало войны между Маклареном и его женой. Весь путь до Крегтурика они проделали в мрачном молчании.

Сабрина понимала, что стоит за гневом ее супруга. Она выставила его дураком, объединившись против него с его злейшими врагами, пусть даже из лучших побуждений. Она уверяла себя, что поступок ее был продиктован заботой о мире, но в глубине души понимала, что хотела отплатить ему болью за боль, заставить испытать то, что испытала она, застав его в саду с любовницей.

Дома она сразу поднялась в спальню, и, к ее немалому удивлению, Найл последовал за ней.

Раздевались они в тягостном молчании. Сабрина представить себе не могла, как перенесет близость с ним. Он стал для нее чужим, все то хорошее и нежное, что было между ними, исчезло в мгновение ока.

Она стала надевать ночную сорочку, когда услышала голос Найла:

— Сними ее. Сабрина замерла.

— Почему я должна ее снять? Я не хочу делить с тобой постель.

— Твои желания мало что для меня значат, мадам. Он подошел и положил руки ей на плечи.

— Я говорил, что тебе не удастся меня игнорировать, мышь.

Она знала, что его ласки не знак привязанности, просто он хочет показать, кто тут хозяин. Ей хотелось плакать и кричать, хотелось бить его кулаками.

Но в этой битве ей не суждено было победить. Стоило Найлу обнять ее, как она теряла над собой контроль.

Следующие две недели прошли под знаком постоянных мелочных ссор днем и лихорадочных совокуплений ночью. Сабрина пребывала в смятении. Отношения их стали напряженными до такой степени, что каждую минуту грозили взрывом. Сабрина стала замечать за собой невоздержанность в словах и поступках. Конфликт с Найлом сделал очевидными те стороны ее натуры, о которых ей лучше было бы не знать.

Соплеменники тоже ощущали их разлад и старались не попадаться Найлу под горячую руку. Число гостей в доме сократилось. Раскол наблюдался и в семьях — кто-то, в основном женщины, считал Сабрину чуть ли не святой за то, что она принесла мир, мужчины видели в ней предательницу. К несчастью, среди тех, кто не одобрял ее поступка, оказался и Джон.

В клане Дунканов наблюдалась та же картина. Джорди относился к ней терпимо, а Ангус вообще перестал с ней общаться.

До точки кипения ситуацию довело письмо из Эдинбурга. От Чарлза Камерона, вернее, от его клерка. Сабрина не сколько недель не получала вестей от отчима и уже начала беспокоиться.

Вначале, увидев конверт, Сабрина обрадовалась, но вскоре радость уступила место тревоге. Письмо написал клерк, только подпись была папы Чарлза, неразборчивая, выведенная слабеющей рукой.

«Моя дорогая доченька!

Я не писал тебе последнее время, потому что приболел. Не волнуйся, ничего серьезного. Легкое жжение в груди…»

Дальше он сообщал, что за пледы удалось выручить сорок три фунта, десять шиллингов и шесть пенсов — для здешних мест целое состояние.

Прочитав письмо, Сабрина упаковала саквояж и стала ждать возвращения мужа.

— Отчим заболел, — сообщила она ему, едва он появился на пороге. — Я еду в Эдинбург. Немедленно.

Найл нахмурился:

— Стоит ли так торопиться? Скоро стемнеет, я не разрешу тебе ехать на ночь глядя.

— Я не спрашиваю вашего разрешения, сэр. Я уезжаю, запрещаете вы мне это или нет.

— Я ничего не запрещаю. Я просто хотел понять, на сколько серьезно болен Чарлз, и обеспечить вам безопасный проезд.

Сабрина прикусила губу.

— Не знаю, насколько серьезно он болен. Но он действительно болен, не то что мой дед, — не могла не добавить она с некоторым сарказмом.

— Хорошо. Мне нужно несколько минут, чтобы уладить дела, и мы можем выехать.

— Нет, пожалуйста, тебе ни к чему меня сопровождать. Он молчал, пристально глядя на нее.

— Тогда я пошлю с тобой вооруженный эскорт.

— Я не нуждаюсь…

— Тем не менее тебе нужна охрана.

— Я хочу выехать без промедления. Он кивнул:

— Я найду Джона.

— Только не Джона. Нам будет неловко вместе. Мы даже не разговариваем друг с другом.

— Тогда Колм подойдет.

Найл резко повернулся и вышел из зала, а Сабрина поднялась в спальню, чтобы захватить плащ. Когда вошел Найл, она уже надевала капюшон.