Рут жила по соседству, и Гай знал ее и по сотрудничеству в благотворительных фондах, и по тому, что Рут доводилась родственницей Дженни.

Рут, несмотря на свой так называемый «элегантный» возраст, оставалась привлекательной женщиной, красота которой, похоже, еще сильнее расцвела с тех пор, как жизнь снова свела ее с мужчиной, которого она когда-то, еще совсем юной девушкой, всем сердцем полюбила. Теперь они стали мужем и женой. По договоренности с Грантом она проводила полгода в Америке, а затем на полгода возвращалась домой, в Хэслвич. Несмотря на столь космополитичный образ жизни, Рут была истинной жительницей Чеширского городка, удивляя всех, кто знал ее, своей жизнерадостностью и щедростью души.

– Рут, я тут совершенно ни при чем, – заявил Гай в ответ на похвалы Рут. – В отличие от тебя я не отношусь к активным любителям цветоводства, так что мне пришлось призвать на помощь Бернарда. Если мой садик еще не захирел, это целиком его заслуга.

Бернард Филипс был еще одним представителем разветвленного клана Куков и приходился Гаю троюродным братом. Вместе со своими двумя сыновьями и дочерью Бернард основал довольно крупное цветоводческое хозяйство, небольшая доля акций в котором принадлежала Гаю. По характеру своему Гай был истинным предпринимателем, а потому сразу почувствовал, насколько доходным может стать это дело.

Иногда Гай соглашался, что не зря кое-кто из его семейства дал ему прозвище Делец.

Друзья и коллеги считали Гая проницательным и удачливым бизнесменом, а в прошлое Рождество сестры ласково упрекнули его в том, что им движут лишь рассудочность и логика. Что он склонен взвешивать лишь все «за» и «против», вместо того чтобы потерять голову и влюбиться. До того дня, когда он повстречал Крисси, Гай и сам был склонен думать именно так.

Крисси… Лучше бы они никогда не встречались, в бешенстве подумал Гай, распрощавшись с Рут и войдя в свой дом.

Какая же она на самом деле? Открытая, великодушная и любящая женщина, встречи с которой, как ему казалось, он ждал всю жизнь, или же совсем иная?

Она ли виновата в том, что обманула его, или же он сам обманывал себя, наделив ее добродетелями и достоинствами, которыми она вовсе не обладала?

А вдруг и правда он сам виноват, что слишком идеализировал ее, возводя в ранг божественно-прекрасного чувство, которое было, скорее всего, обыкновенным вожделением?

Полчаса спустя, побросав в угол покупки со всеми вкусностями к намечавшемуся ужину, Гай понял, что может узнать правду одним-единственным способом – если напрямую спросит у Крисси, почему она ничего не сказала ему о своем родстве с Чарли Плэттом.

Крисси, как ей казалось, выскребла дом покойного дяди сверху донизу, но слабый запах запустения и плесени почему-то никак не выветривался.

С тисового столика соскользнула старая простыня, и Крисси подошла поближе, чтобы прикрыть его, и в который уж раз невольно залюбовалась им. Сейчас ей стало особенно понятно, почему мама хотела непременно выкупить этот столик.

В изящной резьбе словно таилось тепло летнего солнца, и, глядя на него, невольно хотелось протянуть руку и погладить его. Крисси улыбнулась и провела пальцем по узору.

Она не считала себя таким уж знатоком антиквариата, но не сомневалась, что столик будет стоить немало. Через два месяца у мамы день рождения, и Крисси вдруг решила, что хорошо бы его выкупить и преподнести ей в подарок.

Она все еще улыбалась при мысли о том, как обрадуется и удивится мама. В дверь постучали. Должно быть, это Гай.

Крисси подбежала к двери, чтобы впустить его, ожидая, что он обнимет ее, и удивилась, увидев его нахмуренное лицо. Вместо того чтобы войти, Гай отстранился, явно намереваясь держаться от нее подальше.

Крисси тут же вспомнила высокомерные и презрительные намеки Натали. К вечеру на улице похолодало. Дом был сырым и нетопленым, и Крисси вдруг заметила, что дрожит от холода. Она повернулась, чтобы снять с вешалки свою куртку. Дверь в маленькую гостиную была по-прежнему распахнута. Накинув куртку, Крисси изумилась, заметив, что Гай буквально окаменел. Его взгляд был прикован к чему-то в комнате.

– Что такое?.. Что-то не так? – с беспокойством спросила она.

– Откуда здесь этот столик? – резко спросил Гай.

Крисси нахмурилась, услышав в его голосе какие-то новые, осуждающие нотки. Сердце ее упало.

– Я выставила его сюда, чтобы пригласить оценщика. Он принадлежал… – она замолчала, закусив губу. Гай, не отрываясь, как-то странно смотрел на нее.

– Продолжай же, – с ласковой насмешливостью предложил он. – Может быть, ты хочешь, чтобы это объяснил я? Пожалуйста. Этот столик принадлежал Чарли Плэтту, которого все в округе знали. В лучшем случае его считали пройдохой и мерзавцем, в худшем – обыкновенным вором. Короче говоря, он не может быть законным владельцем этой вещи!