— Да нет, остыл.

— А запах? Нюх у меня, знаете ли… собачий. На все. Но как собака, я ничего не говорю.

Андрей понимающе ухмыльнулся:

— Молчаливые живут дольше.

— Вот то-то и оно.

На столе у Митрича чего только не было. Андрей заметил странный предмет на газете. Митрич перехватил его взгляд.

— Вот чего-то сделал. Как будто точно. Все соблюл.

— А что это?

— А черт его знает. Мне так интереснее, просят — делаю. Еще просят — еще делаю. Деньги платят. Играю втемную. У тебя не стану спрашивать, откуда, да чего, да кто ты сам.

Андрей улыбнулся:

— Хорошая позиция.

— Берегу голову. От засора. — Он захихикал. — У меня что ни день — то новое дело. Знаешь в мире сколько вещей? Миллионы. А за ними народу — весь белый свет. Я кто такой? Простой умелец. Вот за этой штукенцией придет девица, как я понимаю, иностранная. Говорит по-русски, но так — твоя, моя.

— В лисьей шубке?

— Да кто знает, в чем на этот раз. У них, этих, всего полно.

Сердце Андрея забилось, словно у охотника, почуявшего дичь.

— Как вам удается делать столько всего разного?

— Хитрость есть одна. Все похоже. Или круглое, или квадратное. Вот и все. Это в основе. А дальше — навороты. Что тебе смычок, что амбарный замок.

Андрей покачал головой.

— И знаешь, что интересно, я сам ничего не придумываю. Я просто исполняю. Вот и эта штуковина. Ее кто-то придумал. Я исполняю. И до свиданьица.

— Мне когда зайти?

— Позвони через десяток дней.

Андрей вернулся домой, попил чаю, пробежался по каналам ящика, но ему не давал покоя предмет, который лежал у Митрича на столе. Что же это такое? На что похоже?

Петр Сергеевич, сидя за своим письменным столом, потер лоб рукой, потом отбросил волосы назад.

— Ну что? — спросил вошедшего Широкова. — Какие новости?

Андрей уселся в кресло напротив Иванова, шумно вздохнул и сказал:

— А у тебя, Петруша?

— Давай-ка тряхнем стариной, а? — Глаза Петра Сергеевича заблестели. Он наклонился к сейфу, вынул стаканы и бутылку.

Налил, один стакан пододвинул Андрею Широкову. Стакан с водкой скользнул по гладкой поверхности и замер, столкнувшись с рукой Андрея.

Петр Сергеевич откинулся на светлую спинку кресла.

— Тряхнем стариной, а? Ну что, пацан, есть о чем поговорить, а?

Андрей взял стакан, пристально посмотрел на своего старинного приятеля.

— Давай. О чем сегодня?

— Поскольку моей заднице очень нравится сидеть на этой светлой коже, я ее оторвал на время от шикарного кресла, кое над чем поворковал и могу кое-чем похвастаться. А ты, прочитавший кучу книг под моим надзором, сведешь все вместе в своей умной голове.

— Да ты же не дал мне их дочитать!

— Я тебя выручал.

— Но книжки отобрал. Может, вернешь, я посижу над ними?

— Может, и верну. В обмен.

— Да что ты, Петруша, не бери в голову. Шучу. На кой они мне? Сейчас читай что угодно. Выписывай хоть из Америки, из библиотеки конгресса. Что я и делаю.

— Знаю. Давай поднимем бокалы… — нарочито манерно проговорил Иванов.

— Поднять можно. Давай.

Они выпили. Потом Иванов серьезно посмотрел на Широкова.

— Искать надо в Праге, дорогой. Пока в Праге. Как ты верно подметил, еще в одной стране, в Юго-Восточной Азии. Но очень скоро что-то начнется.

Андрей вскинул голову.

— Я мог бы послать в Прагу своих людей, не важно, что это другая страна. Я мог бы связаться с кем надо, дорогой мой эскулап, но пришлось бы потрясти все и всех. Всю компанию. У меня есть сведения, и я им верю, с этими женщинами не просто работают. А прицельно и с большой выгодой. Погляди-ка сюда.

— Покажи.

Петр Сергеевич полез в письменный стол, вынул пачку фото и бросил перед Андреем несколько снимков. Женские портреты, мастерски сделанные.

— Откуда такие? — спросил Андрей деланно равнодушно, хотя сердце тревожно забилось. Он обратил внимание на фон, на котором они сняты. Несомненно, это Европа, готика. А вот это — Восток. Но страна? Он перебирал их, потом отложил. Он понял, где это. За женским лицом, совершенно славянским, читалось скуластое узкоглазое — вьетнамское. Размытое, но для наметанного глаза вполне доступное.

— Должен признаться — это здорово. Это класс.

— Ну, так я скажу тебе, кто их сделал. Их сделала одна женщина. Ее зовут Ольга Геро.

Андрей вздрогнул.

— Ольга Геро?

— Да, есть такая фотомастерица, — сказал Петр Сергеевич. — Классная девушка, она снимала. Знаешь ли, она, вроде тебя, что-то зачастила в Прагу. — Иванов сощурился. Как нарочито щурятся курильщики, которым попадет в лицо чужой дым.

— Сейчас все мотаются по свету.

— Ага. Еще она очень часто летает во Вьетнам.