Когда Широков снова приподнял веки, в комнате горела лампа. В углу сидел толстый мужчина и курил кальян. Вода булькала, пузырилась, он глубоко и умело затягивался. На лице его, жирном и круглом, играла сладострастная улыбка.

Затянувшись несколько раз, он откинулся и закрыл глаза. С губ потекли слюни. Андрей из-под ресниц следил за ним, его охватило отвращение.

Мужчина заворочался, будто собирался встать. Андрей лихорадочно пытался сообразить, где он и что ему делать.

По углам сидели вьетнамцы.

Широков больше не мог ждать и решил — лучше начать первым и задать тон разговора.

— Привет. — Широков открыл глаза.

К нему тут же подскочил мужчина, маленький, подвижный, как змейка.

— Господин проснулся, — пропищал он по-русски. Ага, уже легче, отметил про себя Андрей. Беседа пойдет на родном языке.

— Здравствуй, господин. Ты наш дорогой гость. Очень дорогой. — Он засмеялся. — Мы тебе что-то покажем. А потом спросим.

Раздался вопль, от которого у Широкова по спине побежали мурашки. Нечеловеческий, истошный, вопль боли и ужаса. Дверь в комнату, откуда он несся, открыта. Андрею была видна постель.

Вьетнамец улыбнулся:

— Слышишь? Какой хороший голос. Очень нежный, правда? Ты так умеешь?

Он стал медленно подходить к Широкову. Скулы Андрея свело. Его подташнивало. Никто не знает, где он сейчас. Никто? Но почему эти типы схватили его? Зачем?

— Так чего ты от меня хочешь? Денег? Но у меня их нет. Я отдам, сколько есть. Бери. — Он пошевелился, но вьетнамец покачал головой:

— Поговорить хочу.

— О чем?

— О Мине. Он сбежал.

— Но кто это — Минь? — Широков искренне удивился. — Я не знаком с ним.

— Обман. Тебя видели с женщиной Миня.

— Слушай, у меня никогда не было вьетнамок.

— Она не вьетнамка. Она чешка.

— Где видели?

— Не твое дело.

Андрей молча уставился на вьетнамца. Сердце стало биться сильнее. Ага, значит, он у конкурентов Миня. А тот, кого они терзают в соседней комнате… Если, конечно, это не спектакль для слабонервных, подумал он. Сцена-страшилка.

Нечеловеческий вой пронзил мозг.

Если это и страшилка, то хорошо играют, подумал Андрей. Стало быть, очень хотят узнать, где Минь. О Боже, Ольга сейчас в городе, в нескольких кварталах отсюда. И если это не спектакль, если они взяли кого-то из компании Миня, то… О нет, только не это. Жесткая изощренность Востока не сравнима ни с чем. Разве что с жестокостью разъяренной женщины, готовой на все.

— Миня нет. Он убежал, — повторил его пленитель. — Конечно, мы его найдем. Но он больше не даст товара. Твои люди будут брать наш товар. Миня больше никогда не будет.

— О чем ты говоришь? О каком товаре? У тебя антикварная лавка? — Андрей сумел взять себя в руки. — Кстати, я уже купил себе вещицу на память. — Широков тянул время, соображая. — Хочешь посмотреть?

Вьетнамец заколебался, потом любопытство одолело, он кивнул.

Андрей как можно медленнее вынимал нож, купленный у старухи с синяком под глазом, открыл его, повертел. Подал вьетнамцу.

Он сказал что-то по-своему. К нему подскочили еще двое. Они говорили на своем птичьем языке, хихикали, качали головами и цокали языками.

— Где ты это купил? Это очень вьетнамская вещь. Почему тебе это продали? — Вьетнамец насупился.

— Мне продала его женщина. Она сказала…

Он не успел заговорить, автоматные выстрелы один за другим затрещали за стеной. Потом они раздались совсем близко. Широков дернулся в кресле — он подумал, что это в соседней комнате. Но, увидев, как вьетнамец схватился за «люгер» тридцать восьмого калибра, понял — это непредвиденная ситуация. Он наклонился и из носка выдернул крошечный пистолет — «беретту-950», которая весила чуть ли не двести восемьдесят граммов, но с восемью пулями в магазине. Убойными. Андрей обрадовался — они не нашли оружие или не искали, когда он валялся в беспамятстве. Широков не глядя выстрелил в лампочку.

Она погасла.

В дверь ломились.

Широков попятился к двери. Его сейчас меньше пугали неизвестные, чем те, кто взял его. Ему необходимо выбраться отсюда и позвонить Ольге, чтобы немедленно убиралась из страны.

Дверь треснула под напором людей в синем. Маленькие, верткие, ловкие, цепкие, они заполнили всю темноту пространства, освещая себе путь фонариками.

За дверью открылась ночь непроницаемой черноты. Андрей слышал женский визг, пьяные голоса, смех. С изумлением он понял, куда его приволокли. Квартал красных фонарей!

И что же? Его спас нож, который его заставила купить старуха. Поразительно, но она так ему и сказала, что нож спасет его.

Андрей обомлел. Вот и не верь в предсказания. Он глотнул влажный ночной воздух, тяжелый и все еще не остывший от дневного солнца. Вьетнамские службы продолжали прочесывать квартал, который в древней вьетнамской литературе назывался «ивовые улочки и дорога в цветах». Квартал «увеселительных домов».

Итак, его захватили конкуренты Миня. А Миня нет. Стало быть, очень скоро все разрешится. Для всех. Рубашка Широкова стало мокрой от влаги.