Взгляду ее открылся узкий, темный коридор. Она поежилась, пока Ворд включал свет. Пол и стены стерильно чистые – казалось, здесь никто никогда не бывает. Единственная дверь, находившаяся в коридоре, вела в большую, хорошо оборудованную кухню. Анна с одобрением отметила добротную деревянную мебель: большой дубовый стол, удобные, в тон ему стулья; каменный пол устлан плетеными, ручной работы ковриками.

– Как красиво! – восхитилась Анна.

– Это мама выбирала. Сказала – никогда не найду никого, чтобы готовить и убирать, если не благоустроена кухня. Давай я покажу тебе дом, а потом мы приготовим что-нибудь поесть.

По дороге они остановились перекусить только раз, в Йоркшире, но Анна, взволнованная предстоящим знакомством с домом Ворда, почти ничего не ела.

Спустя полчаса ее восхищение поутихло, уступив место более сложным чувствам. Жилище Ворда трудно назвать домом – это чистый холст, на который надо нанести краски. Ни одна из комнат, которые он ей показал, включая его собственную спальню, ничего не говорила о характере хозяина. Даже кабинет, где он работает, безлик.

Сам дом хорош – комнаты просторные, хорошо распланированы, мебель простая, ее немного, но она безупречного качества. Но он какой-то… стерильный – ни жизни, ни теплоты, ни сердца. Анна всматривалась в Ворда в его доме и переживала за него: в этих безупречных помещениях нет главного – любви. Вот если бы она распоряжалась здесь…

Анна позволила себе немного помечтать. Непомерно огромную спальню хозяина она смягчила бы спокойными, мягкими шторами, отвечающими характеру и возрасту почтенного дома; статуэтками, гобеленами и эстампами разных оттенков: сочно-синего или небесно-голубого – это сочеталось бы с видом из окна. Пустые, скучные потолки надо согреть лампами и настенными бра. В большую, ничем не декорированную ванную комнату повесить яркие, пушистые махровые полотенца. Мрачный коричневый ковер заменить светлым и веселым. На большую двуспальную кровать положить уютное, сложной расцветки покрывало, подушки переодеть в солнечные наволочки. На пустые столики поставить вазы с цветами и семейные фотографии в рамках.

Да, семейные фотографии – вот что этому дому нужно в первую очередь: ему недостает семьи, тепла человеческих чувств. Ворд был лишен этого, пока они не встретили друг друга. Комок сострадания перехватил ей горло; она так любит его, так тянется к нему… А увидев его дом, сразу поняла: она застала Ворда в такое время жизни, когда ему приходится очень нелегко.

Ее реакция не укрылась от хозяина – он обратил внимание, как меняется у нее выражение лица. Он явно наблюдал уже когда-то такое у женщины – ну да, конечно: у своей матери видел тот же любящий, сочувственный взгляд, когда она убеждала его поселиться поближе к ним с отчимом. «Мне здесь нравится», – отвечал он тогда упрямо. «Но, дорогой, это все так… мрачно». Сын оставил без внимания ее советы. Для нее, может быть, мрачно, а для него – нормально, вполне подходит.

– Я достану твои вещи и отнесу в комнату для гостей. Там отдельная ванная комната, и, если хочешь, Мисси и Виттейкер тоже поселятся с тобой…

«В комнату для гостей»… Анна удивленно взглянула на него: она, естественно, ожидала, что они будут жить вместе, в его комнате, спать в одной постели. Ворд, конечно, понял, о чем она думает; что ж, он имел время подготовиться к этому моменту.

– Дело в том, что Эклстоун немного старомоден, да и миссис Джэрвис – что она подумает о наших отношениях?

Это истинная правда: не хватает еще, чтобы его экономка разнесла по всему городу, что он приехал в свой дом с любовницей. Мать его весьма общительна, и рано или поздно такие новости дойдут и до ее ушей. Для него не секрет – мать мечтает, чтобы он снова женился, завел семью. Не для себя, а во имя его счастья. Стоит ей узнать, что рядом с ним женщина и она интересует его, – горы сдвинет, примчится немедленно, чтобы задержать ее здесь навсегда.

Зачем ему сплетни, толки, хоть он давно холост и никогда не придавал значения таким вещам. Впрочем, это не единственная причина, почему он решил поселиться с ней в разных комнатах.

Конечно, это очень галантно со стороны Ворда, думала между тем Анна, но все же…

– Мы оба взрослые люди, – напомнила она ему мягко. – И оба вправе выбирать… свой образ жизни.

Но, глядя на Ворда, почувствовала – он не собирается менять свое решение. Есть, правда, способ… подойти к нему, прижаться, ласкать – в общем, соблазнить. Но нет, раз он так настроен… Ей надо, чтобы Ворд желал ее, гордился своим желанием, отчаянно хотел ее любви и абсолютно не переживал о возможных сплетнях. Но раз уж его так волнует мнение общества…

Что касается ее самой, для нее все ясно. Попроси он ее выйти за него замуж – она не колеблясь ответила бы согласием.

– Чем ты хочешь заняться завтра? Мы еще не были в Линдисфарне и…

– А не можем мы просто остаться здесь? – нежно осведомилась Анна.

Уже три дня она в Йоркшире, и каждый день Ворд настаивает на какой-нибудь поездке. День провели в Йорке, который она очень любила; другой – в Хэрроугейте. Ворд отсчитывал мили по Дейлсу, и его знаниями о родной стороне Анна восторгалась не меньше, чем живописными видами. Пробовали волшебный чай в Йоркшире, наслаждались ланчами в пабах маленьких деревушек Дейлса, роскошными обедами в многочисленных ресторанах, встречавшихся на пути. Но Анна предпочла бы простой, совсем не экзотический ужин вдвоем с Вордом: пусть лишь хлеб, сыр, бутылка вина, главное – уверенность, что он любит и желает ее.