Вчера после утонченного ленча они прогуливались, забираясь все выше по извилистой дорожке, пока не нашли заброшенный сарай: вокруг простираются бесконечные вересковые пустоши, и внутри можно укрыться от любопытных глаз.

Анна тосковала по объятиям и поцелуям Ворда, по его любви. Может быть, здесь, сейчас?.. Она присела на камень; он слегка обнял ее, спросил:

– Ты в порядке?

Кивнув ему, она заметила – взгляд его скользнул по ее губам. Сердце бешено забилось, Анна горела желанием… Он подвинулся ближе, так что на нее веяло теплом его тела, во рту стали сухо, она замерла в сладком ожидании. Ни о чем не думая, подставила губы. Внезапно Ворд отошел от нее и отвернулся в сторону, но она могла поклясться, что слышала стон.

Страсть сжигала ее – как хочется открыть ему свое желание… Но нет, не может она! Потеря памяти чрезвычайно мешала, обескураживала: что она знает об отношениях с Вордом? Слишком мало, чтобы выбрать для себя линию поведения.

Ворд не хочет, чтобы о них говорили, он заботится о ее репутации. А ее мучает другое: их отношения существуют как бы в вакууме, у них нет прошлого, во всяком случае, она ничего не помнит из прежнего. А будущее?.. Ворд ни о чем таком словом не обмолвился.

Надо избавляться, конечно, от дурных мыслей, гнать их. Возможно, они тревожат потому, что две ночи подряд ей снились плохие сны – Анна просыпалась с ощущением брошенности, будто ее обманули… Никаких действий в этих снах – смесь лиц, людей, обрывков речи, наспех связанных вместе чувством отчаяния и страха. Слышался откуда-то голос Ворда – сердитый, злой, – но слов, которые он говорил, она не помнит; еще – переживания по поводу денег, отчаянное стремление найти их….

В конце концов Анна стала сомневаться, правильно ли поступила, согласившись поехать на север с Вордом.

Опять они вдвоем, и опять он отошел от нее – стоит у окна, смотрит во дворик… Не понимает она, почему он так поступает.

А он и сам, быть может, не совсем это понимал. Как тяжело бьется сейчас его сердце. Быть с Анной врозь оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Вчера он едва удержался, чтобы не сжать ее в объятиях, не начать целовать; а вопрошающее выражение ее глаз… непонимающее…

Зачем он привез ее сюда? Ну что для него пять тысяч фунтов? Легко может позволить себе выбросить на ветер сумму в десять раз большую. Дурацкое упорство! Не будь он так задет, не поклянись себе непременно вернуть деньги Ричи, не попал бы в такую ситуацию.

Если у него есть хоть капля здравого смысла, ему надо посадить Анну в машину и везти отсюда прочь – домой. Во-первых, у нее друзья, племянница, они присмотрят за ней, пока не восстановится память. Не его дело заботиться о ней; что он ей должен? Это она должна ему… пять тысяч фунтов.

Но, несмотря на всю логику своих построений, Ворд не отделался от внутреннего убеждения: у него есть обязательства по отношению к ней. Позволил ведь он ей поверить, что они любовники, и сделал так потому, что намеревался заставить ее признать: она лжет, отрицая партнерство с Джулианом Коксом. А теперь его состояние ужасно, он переживает несравненно больше, чем из-за потери пяти тысяч фунтов. Кажется, жизнь его состоит ныне лишь из боли, чувства вины и сожалений…

– Ворд?..

Он замер, услышав рядом с собой голос Анны и ее глубокий вздох.

– Ворд, думаю, мне надо вернуться домой, – спокойно объявила она.

Ворду удалось подавить невольный протестующий вскрик – свою естественную реакцию на ее желание уехать, покинуть его…

– Ну что ж, если ты хочешь… – Он сам не верил себе.

– Да, пора, – солгала Анна.

За окном идет дождь, скучный, монотонный, моросит из низких облаков, нависших над самыми холмами, затуманивает все вокруг.

– Пойду наверх, соберу вещи, – добавила она сухо, отходя от Ворда и поворачиваясь к нему спиной.

– А я, пока ты собираешься, съезжу в город заправить машину, – коротко проинформировал Ворд.

Что угодно, лишь бы сохранить безопасное расстояние между ними. Ворд был уверен: если он останется, не удержится и станет умолять ее изменить решение.

«Ведем себя как чужие люди», – с грустью отметила Анна, наблюдая, как он равнодушно берет ключи и идет к двери. А кто он, в сущности, ей? Он и есть чужой. Ее любовник? Но эти последние несколько ночей даже и не любовник – держал ее на расстоянии, в отдельной комнате.

Она собрала свой чемодан, а Ворд все не возвращался. Виттейкер выпрыгнул из рук и прошествовал сквозь открытую дверь в кабинет Ворда. Анна машинально последовала за ним – надо его вернуть. На столе Ворда лежат какие-то бумаги: он работал в предыдущий вечер, когда они вернулись, пообедав. Весь вечер он был в ровном, хорошем настроении – так уж, видимо, на него действовало, что они живут врозь, – и в конце концов она ушла спать, не желая выводить его из этого благостного состояния.