Аннабелла привела себя в порядок и снова выглядела, как обычно, отстраненной и аккуратной. Правда, один маленький завиток волос непослушно выбился из-за уха. Джайлс отвернулся, злясь на себя и на нее.

– Вернемся? – отрывисто спросил он.

– Конечно, – ответила она.

Он помог ей сесть в седло, и они молча поехали к воротам. Джайлса охватило презрение к собственной слабости. Как он мог возжелать Розабеллу Ордуэй? Разумный человек избегает романтических увлечений добродетельными женщинами. Не успеешь оглянуться, как они уже толкуют о свадебных колоколах и приданом – и ты в ловушке. Как отец и как Стивен… Розабелла Ордуэй – добродетельная женщина? Какой же он глупый! Как мог хоть на мгновение забыть о письмах Стивена!

Он украдкой бросил на нее взгляд. Она являла собой образец молодой светской дамы, совершающей неспешную верховую прогулку по парку.

Но она, несомненно, притворяется! Стивен описал свою жену в таких выражениях, которые не употребляют по отношению к приличной женщине. Он распознал в Розабелле Ордуэй шлюху. И Селдер, должно быть, тоже. Интересно, как скоро Дабни, Уэйнрайт и другие поймут это? Нет! Плавная поступь гнедого вдруг нарушилась – так сильно Джайлс натянул поводья. Это уж слишком! Он с трудом овладел собой. Что, черт возьми, с ним происходит? Почему ему не верится, что сущность Розабеллы Ордуэй не соответствует ее внешности? Дело, скорее всего, в том, что ему все труднее видеть сходство между женщиной, которую он только начинает узнавать, и той, которую описал Стивен в своих проклятых письмах!

Аннабелла ушла переодеться. Она была сама не своя. Почему ее взволновало прикосновение рук Джайлса? И почему по спине пробежала дрожь, когда их глаза встретились? Что, если он заметил, какого труда ей стоило не обвить руками его шею? Наверное, заметил; иначе почему вдруг сделался таким равнодушным и резким? Конечно, он прав, так как приличной женщине такие мысли в голову не приходят. Беда в том, что эти новые, сильные чувства застали ее врасплох. Она никогда прежде их не испытывала. Выходит, что она – распутная женщина. Она заслужила его недоверие, и ей придется быть начеку, чтобы подобное больше не повторилось!

В течение следующих дней Джайлс избегал ее, но она продолжала держать себя с достоинством и разговаривала с ним, если приходилось, подчеркнуто вежливо. Почти каждый день она ездила верхом с кем-либо из кавалеров, а по вечерам в доме устраивались приемы либо они с леди Ордуэй уходили в гости. Джайлс часто сопровождал их, но ни разу с Аннабеллой не танцевал и обменивался лишь общими фразами. Днем он почти все время проводил в библиотеке или встречался с друзьями.

Аннабелла получала удовольствие от бесконечных вечеров, балов и концертов. Она научилась делать понимающий вид, когда говорили о неизвестных ей вещах, и быстро переводила беседу на безопасные темы. Ей постоянно приходилось проявлять сообразительность, и это придавало особую пикантность ее светской жизни. Иначе, лишенная словесных перепалок с Джайлсом, она могла заскучать от столь легкомысленного времяпрепровождения.

Аннабеллу начала беспокоить продолжительность ее пребывания в Лондоне, и она сказала об этом леди Ордуэй.

– Господи, Анна! Неужели ты здесь уже так долго? Как летит время!

– Мне приятно это слышать, тетя Лаура. Значит, вы лучше себя чувствуете и жизнь доставляет вам удовольствие.

– Разумеется! Мне давно не было так хорошо. Ты и Джайлс очень добрые, а мои прежние друзья с радостью встречают меня. Но ты, наверное, тоскуешь по Темперли?

– Да нет… но не могу же я навсегда остаться Розой. Уверена, что вам это скоро надоест.

– Я скучаю по Розе, это так, но и по тебе я тоже буду скучать!

Аннабелла рассмеялась:

– Жить с нами обеими вам не удастся. Папе это не понравится, а представляете, что скажут в свете? Все решат, что у них двоится в глазах!

– Действительно! – Леди Ордуэй присоединилась к смеху Аннабеллы, но через несколько минут обе посерьезнели. – Анна, пока я не знаю, каким образом вам с Розой поменяться местами. Если ты станешь настаивать на поездке в Темперли, Джайлс сразу заподозрит неладное.

– Понимаю. Но даже если это произойдет, то я предвижу трудности для Розы. Хотя мне было нелегко занять ее место, у меня имелось одно преимущество: она редко выезжала в свет и там успели забыть, как она разговаривает и держится. Но за последние недели в обществе часто видели меня, и теперь намного труднее кого-нибудь обмануть.

– Особенно Джайлса.

– Да. В общем, боюсь, что это окажется невозможным. Он такой… проницательный. Рано или поздно одной из нас придется ему во всем признаться.

Леди Ордуэй вздохнула:

– Ох, милая, я всего этого не предвидела…

– Я тоже, – уныло согласилась Аннабелла. – Но во всем виноват Джайлс. Если бы он уехал во Францию, как обещал! А он развлекает здесь пол-Европы.

– Мне казалось, что ты получаешь от этого удовольствие…

– Да! Мне нравится жить в Лондоне.

– А Розе, судя по всему, по душе Темперли… Может, ей захочется еще там задержаться? Некий мистер Уинболт…

– Филип Уинболт? Она с ним познакомилась?

– Да. Я сегодня получила письмо. Конечно, она не может многого сообщить, но я поняла, что он произвел на нее благоприятное впечатление. Ты его знаешь, Анна?