— Постарайтесь не смущать меня так больше, — проговорила наконец она, с трудом сдерживая гнев.

Что, черт возьми, она имеет в виду? Ее слова поставили Джонатана просто в тупик.

— Смущать тебя?

— Ведь я собираюсь выйти замуж… — объяснила она, словно он был полным дураком.

Наконец он понял, в чем дело. И это его несказанно обрадовало. Значит, она смутилась не потому, что испытала к нему отвращение или была потрясена его действиями.

Он снова коснулся пальцами ее щеки.

— Ничего пока неизвестно, — возразил он ей шепотом. Она подняла голову и сердито сверкнула на него глазами.

— Спокойной ночи, Джонатан.

Натали повернулась и с гордым видом направилась в каюту.

Он дал ей двадцать минут, чтобы успокоиться и приготовиться ко сну. Затем, не без чувства вины рисуя в своем воображении картину, которая сейчас должна была предстать его взору, Джонатан дважды постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел в каюту.

Но Натали не лежала в кровати и не занималась тем, что, по его мнению, следовало делать женщине перед сном. Она просто сидела, погруженная в свои мысли, даже не сняв плаща.

Она медленно повернула голову и посмотрела на Джонатана, сначала несколько рассеянно, а затем с ужасом — именно таким словом он мог назвать то, что увидел в ее глазах.

— Как вы?..

— У меня есть ключ, помнишь? — ответил он, не дав ей закончить.

Джонатан закрыл дверь на замок и задвижку. Теперь они оказались запертыми в маленькой каюте, наполненной ее вещами и запахом лаванды и лилий, исходящим от баночек с кремами и духов. Проведя несколько часов рядом с девушкой, молодой человек пришел к заключению, что впереди его ожидало самое трудное задание, когда-либо выпадавшее на его долю, — нет, не выкрасть бесценные изумруды у опасных французских легитимистов, а постараться не лишить невинности Натали Хейслет.

Он почувствовал, что, пока расстегивал две верхние пуговицы на своей рубашке, Натали подошла и встала у него за спиной.

— Полагаю, вы будете спать в соседней каюте? — спросила она дрожащим голосом.

Он повернулся к ней и был поражен ее необыкновенно трогательным и беззащитным видом. Ее огромные глаза умоляюще смотрели на него, Натали надеялась, что он сейчас просто куда-нибудь уйдет Ее пышная грудь, слегка выступавшая из-под плаща, ее платье, туго стянутое на узкой талии, длинные, густые волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине, — все это подчеркивало невинность и чистоту девушки.

Джонатан вздохнул и признался в неизбежном:

— Я буду спать слева от тебя, Натали.

— О, — выдохнула она с явным облегчением. — В таком случае почему вы здесь?

Молодой человек упер руки в бока, понимая, что такое объяснение вряд ли обрадует девушку, но тем не менее он все равно должен сказать ей это. Поэтому решительно, без всяких прелюдий заявил:

— Я имел в виду, что буду спать не в каюте слева от тебя, а в постели слева от тебя.

Сначала Натали даже не поняла смысла сказанного, но затем, вдруг зрительно представив себе эту картину, почувствовала, что близка к истерике. Ее глаза сделались похожими на два огромных блюдца, полные удивления и непонимания. Он, должно быть, просто пошутил.

— Но вы не можете спать… — Она с трудом выговорила это, так как к горлу подступил комок. Джонатан стоял у самой двери, словно преграждая девушке путь к бегству, и ждал, когда она придет в себя.

Он совсем не шутил. И сейчас продолжал молчать.

Ее сердце бешено колотилось в груди.

— Вы не можете остаться здесь, Джонатан.

— Мне придется остаться здесь, Натали, — медленно и настойчиво проговорил он.

Прошло несколько секунд в мертвой тишине, прежде чем она прошептала:

— Почему?

Молодой человек протянул руку к лампе, прикрученной к стене, и сделал свет ярче. Затем прислонился спиной к двери и сложил на груди руки.

— По двум причинам. Первая — ты доверила себя мне, и я должен охранять тебя…

— Охранять?! — удивленно воскликнула Натали. — Вы собираетесь охранять меня после того, как только что пытались приставать ко мне?

— Я не приставал к тебе, Натали, а только лишь поцеловал, — несколько раздраженно ответил Джонатан. — А это совсем разные вещи.

Натали сердито сверкнула на него глазами.

— А кто меня защитит от вас, сэр?

— Вторая причина, — продолжал Джонатан, не обращая внимания на ее слова, — моя репутация. У меня серьезная работа во Франции. И если ты желаешь повсюду сопровождать меня, то я должен представить тебя как свою жену. Нельзя допустить, чтобы кто-нибудь подумал, будто я путешествую со своей любовницей. А именно такой вывод и могут сделать.

— Но разве нельзя представить меня как вашу кузину? — с отчаянием в голосе предложила Натали, и краска залила ее щеки.