Пруденс кивнула:

— Я прежде никогда не видела, чтобы Кон была так оживлена в присутствии мужчины… по крайней мере с тех пор, как погиб Дуглас. Интересно, она сама это замечает?

— Может, тебе это только кажется, — предположила Честити. — Она всегда держит ситуацию под контролем, к тому же мы знаем, что она затеяла какую-то игру с Максом.

— Я не думаю, что сейчас она ведет какую-то игру, — заметила Пруденс.

— Похоже, ты права, — согласилась Честити. — Думаешь, она уже забыла, как он раздражал ее поначалу? Не мог же Энсор измениться за один вечер! Невозможно Так быстро поменять свои убеждения.

— Наверное, он просто опасается вызвать ее недовольство… по крайней мере до тех пор, пока не осуществит свои бесчестные намерения.

Она рассчитывала рассмешить сестру, но выражение лица Честити оставалось серьезным.

— Если в его ухаживании за Кон есть злой умысел, я очень надеюсь, что он не причинит ей боли.

— О Господи, — вздохнула Пруденс. — Что будем делать?

— Не думаю, что мы можем что-нибудь сделать. Ты же знаешь, какова Кон. Если что-нибудь решит, ее уже не переубедишь.

— А что ты думаешь о Максе Энсоре? Он тебе нравится?

Честити пожала плечами:

— Не знаю. Иногда нравится, а иногда он кажется мне каким-то скользким. В одном я уверена — он очень амбициозен.

— М-да, — пробормотала Пруденс, подумав про себя, что это определение можно с таким же успехом отнести и к Кон.

Констанцию ничуть не удивили бы наблюдения сестер. Они знали ее почти так же хорошо, как она сама знала себя. По мере того как вечер продолжался, ей стоило все больших усилий сосредоточиться на игре. Пару раз она чуть было не совершила грубую ошибку. Ее взгляд все время невольно возвращался к рукам партнера, которые находились в непрерывном движении: он сдавал карты, просматривал их, делал снос. Ее и прежде восхищали его руки, но она не замечала, какие у него сильные и гибкие пальцы. Внезапно Констанция представила, как эти пальцы прикасаются к ее телу, нежно поглаживают кожу…

Все шло не так, как она планировала. Еще минуту назад ей было холодно, и Констанция завернулась в яркую шаль из индийского шелка, а теперь она яростно обмахивалась веером. Констанция надеялась, что партнеры по игре не заметят ее состояния, хотя, похоже, Макс Энсор прекрасно видел, что с ней происходит. И хотя сам он казался полностью сосредоточенным на игре, несколько раз он смотрел на нее жадным, оценивающим взглядом, который она уже видела в поезде и который побудил ее к безрассудным поступкам.

Между ними шла борьба — борьба за то, кто станет лидером в их дальнейших отношениях. От предвкушения того, что должно было произойти, Констанцию лихорадило. Она страстно желала его, хотела гладить и ласкать его тело, чувствовать на губах вкус его кожи.

Боже, подумала она с внезапным отчаянием, раньше с ней такого никогда не случалось. Ее утешала только надежда на то, что Макс страдает от такой же сладкой пытки. Но когда Констанция смотрела на него, она видела лишь бесстрастное спокойствие опытного игрока в бридж.

— Констанция, твоя очередь. — Нетерпеливый голос отца словно окатил ее ледяной водой и заставил опомниться.

— О, простите. Какую объявили игру? Я не расслышала.

— Я объявил один в червях, ваш отец — два в пиках, и лорд Беркли сказал «пас».

Макс смотрел на нее со странной улыбкой. У Констанции возникло ощущение, что он читает ее мысли. Что, разумеется, было абсолютно невозможно.

— Нам осталось набрать сорок очков до роббера, — напомнил ей Макс.

Констанция даже не представляла, как они могли выигрывать при том, что сама она едва уделяла внимание игре. Очевидно, Макс был достаточно искусным игроком, чтобы компенсировать ее рассеянность.

Она снова взглянула в свои карты.

— Три без козыря.

— Что?

Макс недоверчиво уставился на нее. Констанция делала очень рискованный ход, а он был не слишком высокого мнения о ее игре.

Констанция пожала плечами, но ничего не сказала. У нее на руках сильная карта, и у Макса должно было быть достаточно хорошее положение, раз он объявил один в червях. Так что если она сосредоточится и будет внимательно считать карты, они выиграют. Перезакладываться и осторожничать было не в ее правилах. В ней возобладал присущий ей дух соперничества, и она на время забыла о своих переживаниях. Ей уже не нужно было заставлять себя сконцентрироваться, она провела игру уверенно и, положив последнюю карту на стол, победоносно заявила:

— Вот так! Мы выиграли!

— Еще бы, — пробубнил ее отец. — С такой-то картой!

— А у меня было ощущение, будто Макс не верил в то, что я смогу выиграть, — сказала она, глядя в упор на своего партнера.

— Вовсе нет! Я был в вас совершенно уверен, — запротестовал Макс.

— Вот как? — Констанция собрала карты. — Пожалуй, на сегодня с меня достаточно. Найти мне кого-нибудь, кто составил бы вам компанию?

— Нет, пожалуй, я тоже на сегодня закончу. — Макс поднялся из-за стола. — Благодарю вас, джентльмены.