— Тогда я добавлю к заказу тосты с сардинками для мистера Генри и принесу четвертую чашку. — Она захлопнула блокнот и отправилась на кухню.

Генри Франклин появился в кафе несколькими минутами позже. Он беспокойно огляделся по сторонам, потом заметил сестер и направился к их столику, по дороге снимая шарф. Девушки решили, что этот предмет туалета был несколько лишним, так как день был довольно теплый. Но возможно, у него болело горло. Они улыбнулись и жестами предложили ему сесть.

— Официантка сказала, что вы любите тосты с сардинками, поэтому мы заказали их для вас, — дружески улыбнулась ему Честити. — А мы будем гренки по-валлийски.

— Я слышал, они здесь очень вкусные. — Он сел, переводя взгляд с одной сестры на другую. — У меня всего полчаса. Пожалуйста, скажите, что вам от меня нужно. — Он снял очки и стал протирать их не слишком чистым носовым платком. Без очков его глаза близоруко щурились и немного слезились.

— Нам от вас ничего не нужно, — сказала Честити, наклонившись к нему. — Мы здесь по поручению Амелии, которая сама не может приехать к вам.

— Я не понимаю. Она… Амелия и я… мы решили, что нам лучше больше не видеться. Это невозможно. — Он снова водрузил очки на нос. — Мой отец не допустит этого брака. Так что случилось с Амелией?

— То, что часто случается, когда люди вступают в интимные отношения, — спокойно произнесла Констанция, понизив голос, чтобы их не могли услышать посторонние.

Генри как-то сразу обмяк. Он нервно переплел пальцы и беспомощно посмотрел на девушек:

— Я… я не совсем понимаю.

— Чего вы не понимаете? — вступила в разговор Пруденс. Она повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. — Это закон природы, Генри, такое случается. И тогда необходимо принять какое-то решение.

— Вы же не можете предоставить Амелии одной нести это бремя. — Честити накрыла его руку своей ручкой. — Вы порядочный человек, Генри, и не сможете так поступить, я это знаю.

В этот момент появилась официантка с подносом, и Констанция воскликнула:

— Как приятно снова увидеться с вами, мистер Франклин! Мы проезжали Эшфорд по дороге в Дувр и подумали, как будет славно навестить вас. Тот музыкальный вечер в Дувре был просто восхитительным. Вы все еще играете?

Генри пробормотал что-то невнятное. Его лицо приобрело восковой оттенок, на лбу выступили капельки пота. Он опустил глаза и сидел, уставившись в стол, пока официантка не расставила тарелки и не удалилась, бросив на них любопытный взгляд.

— Почему она не написала и не рассказала мне обо всем? — сокрушался он, ковыряя вилкой сардинку. — Не понимаю, почему она не написала.

— Она писала, — сказала Пруденс. — Она сказала нам, что писала несколько раз, хотя и не упоминала о сложившейся ситуации. Но вы ей не ответили.

— Я не получал ее писем. Мы договорились больше не видеться, и я полагал, что она придерживается принятого решения.

— В таком случае что могло произойти с ее письмами? — осведомилась Констанция, разрезая гренок с хрустящей сырной корочкой.

Генри поднял голову:

— Мой отец сам разбирает всю почту, которая приходит в дом. Он сортирует ее за завтраком.

— И он был в курсе ваших отношений с Амелией?

Констанция отправила в рот кусочек гренка, который оказался на удивление вкусным.

— Кто-то сказал ему, что видел нас, когда мы гуляли по вечерам. Он был в ярости. — При одном только воспоминании его передернуло. — Было невыносимо слушать его… то, что он говорил об Амелии. Он сказал, что она недостаточно хороша для Франклинов, что она распутная женщина… и массу других гадостей.

— Почему же вы ему не возразили? — спросила Пруденс, наливая чай из большого коричневого чайника.

— Вам легко говорить, — горечью ответил он, машинально разрезая сардинки на крошечные кусочки. — Нельзя возражать моему отцу, никто не осмеливается этого делать. Он грозился выкинуть меня на улицу, если я еще хоть раз увижусь с ней. И уверяю вас, это не было пустой угрозой.

— В таком случае что же вы собираетесь делать? — Тон Честити был по-прежнему мягким и сочувствующим.

Он беспомощно развел руками:

— А что я могу поделать? Он выкинет меня без гроша в кармане, и как я смогу содержать жену и ребенка без денег?

— Вы всегда можете их заработать, — сухо заметила Пруденс.

— Каким образом?! — воскликнул он. — Я умею только играть на рояле, а больше ни на что не гожусь.

— Но вы же работаете клерком в конторе вашего отца, — сказала Констанция. — Вы можете найти такую же работу и в другом месте.

— Эта работа иссушает мне душу. — Генри печально вздохнул.

— А что, по-вашему, делает с душой Амелии перспектива обзавестись незаконнорожденным ребенком? — вспылила Констанция, терпение которой было на исходе.