Бросившись вглубь особняка, Жизель вбежала в ту комнату, где Капестан нашел когда-то множество разных костюмов, один из которых взял себе. Большие шкафы были набиты мушкетами. А в соседнем зале стояло двенадцать бочонков. В этих бочонках хранился порох! Вот что было нужно Жизель!

Минуты, подобной этой, в ее жизни еще не было. Это был безумный и героический миг. Своими нежными, изящными ручками девушка выкатила на середину зала три бочонка. Достав из шкафа топор, она несколько раз ударила им по одному из бочонков. Из него посыпался порох. На этот порох Жизель поставила два других бочонка.

Затем красавица зажгла свечу, которая стояла на камине. Одно движение – и смерть спасет Жизель от бесчестия!

Дрожащая девушка прислонилась к мрамору камина. Ей осталось всего несколько минут… И она решила посвятить их своей любви.

Девушка вытащила из-за корсажа смятый листок бумаги, который уже долгое время хранила на груди. Взгляд Жизели затуманила нежная грусть. В последний раз красавица смотрела на письмо, которое перечитывала столь часто… Это послание начиналось словами:

«Я, Адемар де Тремазан, шевалье де Капестан, благодарю от всего сердца хозяйку этого замка…»

Тихо-тихо Жизель прошептала последние слова письма:

«…за гостеприимство прошу таинственную даму принять в дар мою жизнь.»

Листок задрожал в ее пальцах. Жизель закрыла глаза и негромко повторила:

– «…Принять в дар мою жизнь…»!

В этот момент послышался треск ломающихся досок, а затем – оглушительный топот. Со стороны дороги в особняк ворвались люди. Жизель бросила прощальный взгляд на строки, написанные рукой Капестана, и поднесла листок к губам. В следующую секунду девушка бережно спрятала письмо обратно за корсаж.

После этого Жизель схватила свечу. Крики приближались. Бандиты осматривали все комнаты замка подряд. Девушка поняла: медлить больше нельзя. Сейчас они будут здесь. И тогда Жизель шагнула к куче пороха.

И вдруг раздался вопль, который заглушил все. Жизель застыла на месте – и тут же вновь услышала отчаянный призыв:

– Жизель! Я здесь! Жизель! Жизель!

– Это он! Это Капестан! – воскликнула девушка. – Я здесь, любимый! Скорее! Сюда!

Поставив свечу на место, красавица бросилась к двери и распахнула ее настежь. В эту страшную минуту Жизель наконец открыто заявила о своей любви.

– Сюда, Капестан! – кричала девушка. – Я здесь!

Она выбежала из комнаты – и увидела вот что.

Большой зал был полон людей. Больше дюжины бандитов с дикими воплями нападали на одного человека.

На него! На Капестана!

Но шайка Кончини не могла остановить шевалье. Он упорно продвигался вперед. Мертвенно бледный, окровавленный, юноша не в силах был отвести взгляда от своей любимой.

Жизель почувствовала, что вот-вот лишится чувств.

Несколько минут назад Капестан остановил своего коня у гостиницы «Сорока-воровка». Фан-Лэр был весь в пене. Шевалье спрыгнул на землю и оглянулся вокруг.

У ворот ждала карета. На крыльце застыла бледная, как смерть, хозяйка гостиницы. По двору носились взад-вперед перепуганные мужчины и женщины. Никто из них не решался перейти дорогу и приблизиться к таинственному замку. А там творилось что-то невообразимое. Дверь особняка была сорвана с петель. Рядом с ней валялись на земле бревна и железные балки.

Капестан все понял. Он бросился к выбитой двери. Примчавшись в Медон, шевалье так и не проронил ни единого слова. Его верхняя губа приподнялась, обнажив крепкие белые зубы. В эту минуту юноша походил на великолепного льва. И двигался он, как лев: стремительными, уверенными, яростными прыжками.

Капестан не стал вытаскивать из ножен свою шпагу. Он быстро нагнулся и поднял что-то с земли. Затем шевалье ринулся в дом.

Капестан вооружился огромным железным брусом. Юноша держал его одной рукой, не чувствуя тяжести металла. Наверное, шевалье не ощутил бы ее, даже если бы этот брус весил в два раза больше. Изо рта молодого человека вырывалось короткое хриплое дыхание. Капестан бежал по дому и время от времени испускал отчаянный крик: «Жизель! Я здесь! Жизель!»

Бандиты под предводительством Ринальдо переходили из комнаты в комнату. Каждый головорез сжимал в руке шпагу. Только Ринальдо до сих пор не вытащил из ножен свой клинок. Итальянец чувствовал себя превосходно. Без особой спешки продвигаясь вперед, он беспечным тоном отдавал приказы. Обыскав одну комнату, негодяи устремлялись в другую. Во всех коридорах Ринальдо оставлял часовых. Бандиты уже добрались до четвертого зала, когда Ринальдо услышал, как отряд Кончини взламывает дверь, выходящую в парк. Итальянец усмехнулся: