– Позовете вы моего помощника или нет?

Она и не заметила, когда изменился его тон.

– Нет!

– Тогда я вынужден сделать это сам.

Раздался всплеск, и вода залила пол каюты. Вопреки принятому решению она чуть повернулась. Обмотавшись толстым полотенцем, которое Роберт оставил для нее, Ястреб прыгнул к двери и распахнул ее.

– Мистер Эрроусмит, вы мне нужны, прошу вас!

Должно быть, Роберт привык сломя голову бежать на зов хозяина, так как он появился моментально и выслушал требование капитана о мыле, более подходящем джентльмену. Потом Ястреб дожидался у дверей, постукивая ногой.

Роберт вернулся, вручил ему мыло. Капитан живо возвратился в ванну.

– Нет необходимости украдкой оглядываться, леди Кинсдейл. Я тут, всецело к вашим услугам. Жду не дождусь исполнения вашего благородного обещания.

– Вы будете гнить в безымянной могиле, – проговорила она самым любезным голосом.

– Возможно, но до того… о, невыносимо. Вы не подойдете? Спину потереть.

– Вы сойдете с ума, – заверила она его, – а потом сгниете в могиле.

– Я так не думаю. Так вы подойдете и порадуете меня вашей любезной помощью?

– Сэр, я бы стакана воды для вас пожалела, даже если бы вы умирали от жажды.

– Вы испытываете мое терпение, мадемуазель.

– В самом деле? – пробормотала она с беспокойством. Ей не нравилось стоять, уткнувшись носом в стену, но она не желала двигаться с места и не собиралась поддаваться его подначкам или исполнять его распоряжения.

Дверь, вспомнила она, не заперта! Надо притвориться, что она повинуется.

– Леди Кинсдейл, – начал он, но осекся, когда она повернулась и взглянула прямо на него. Длинные ноги его были поджаты, руки спокойно свешивались наружу, довольная улыбка изогнула губы.

– Как мило с вашей стороны! Намыльте и потрите, пожалуйста, лопатки.

Скай любезно улыбнулась в ответ. Бросилась к кадке, а потом стрелой пролетела мимо, успев только заметить, как поблекла его улыбка.

Однако едва она открыла двери, как почувствовала, что ее сорочка сильно натянулась и раздался ужасный треск. Скай вскрикнула, оборачиваясь. Голый, мокрый, он стоял позади нее, держа в руках кусок ее сорочки. Тем не менее она почти выскочила из каюты, готовая даже прыгнуть в море, если придется. Увы, он оказался быстрее: схватил ее за руки и втащил обратно. Изо всей силы захлопнул дверь – на этот раз запер ее.

Он повернулся, пристально глядя на нее. Она скользнула взглядом по его телу, потом уставилась ему в глаза с возрастающей тревогой. Он усмехался – должно быть, так усмехается ястреб, держа в когтях полевую мышку. Улыбка сбежала с его лица, и теперь он смотрел на нее мрачно. Голос его прозвучал низко, тихо и от этого еще более угрожающе:

– Хватит тянуть время, милая. Есть один серьезный урок, который вы никак не можете усвоить: вы должны исполнять мои приказы. И с этого момента, Скай, обещаю, вы будете это делать.

Как ни старалась она сохранить спокойствие, ее нижняя губа задрожала. Она ухватилась за остатки своей ночной сорочки, стиснула зубы и отступила, твердя про себя, что ни за что не дрогнет, не сдастся. Но ее решимость улетучилась, едва он сделал шаг к ней. Он поймал ее руку, притянул к себе и сорвал с нее рубашку. Его глаза потемнели, стали похожи на пылающие угли. Ничто более не разделяло их. Еще чуточку – и он сомнет ее… Она познает упругие мышцы его груди, ощутит жгучую пульсацию, которая исходит от него и властно охватывает все ее существо.

Скай не могла говорить, не могла дышать. Как близко, совсем близко его губы. Весь влажный и глянцевый, он сверкал выпуклыми мышцами плеч, рук, груди в солнечных лучах, которые лились сквозь открытое окно. Она хотела закричать во весь голос, но не могла… Мир вокруг заколебался, стал расплываться… Сейчас она совсем ослабеет, рухнет на пол в глубоком обмороке, а он, конечно, и не вспомнит о великодушии…

– Ванна ждет вас, – проговорил он, и точно капли измороси коснулись ее губ. Он схватил ее в охапку и перенес в кадку.

Инстинктивно она прижала колени к груди. Он подобрал ее волосы, стянув их в узел на затылке. Вода была горячая, ласкающая, однако она поежилась.

– Ну-ка поглядим, – бормотал он. – Если вы будете благоухать, как французский бордель, это даже хорошо…

Он стоял у нее за спиной. Скай попыталась вывернуться, вскочить, ускользнуть, но его руки уже легли ей на плечи. Он держал мочалку, пахнувшую душистым мылом и водил ею по шее Скай, по плечам, по рукам – до кончиков пальцев. Зря она сопротивлялась: его ладонь нечаянно задела ее грудь. Тяжело дыша, она замерла в отчаянии, так как прикосновение его пальцев к кончикам грудей, заставило их набухнуть и отвердеть. Странное оцепенение охватило ее, не давая шевельнуться. Скай только чувствовала, как бешено колотится сердце, и знала, что он видит жилку, пульсирующую на шее. Ястреб выронил мочалку. Его руки легли ей на грудь. Он был так же неподвижен, как она, глаза его горели. Губы Скай пересохли, несмотря на стоящий вокруг пар. Она облизала их, набрала воздуха в грудь: