Скай сгорала от унижения. Он хотел, чтобы она уехала! Наверное, у него есть свое чувство чести, если можно такое допустить. Она ведь нареченная его родственника, пусть дальнего.

Нареченная… У нее нет ни малейшего желания встречаться с этим человеком! Только не сейчас, когда губы горят от его поцелуев, а кожа – от прикосновений.

Она села, прижав ладони к вискам. «Помоги мне, Господи!» Она вскочила с кровати и бросилась отпирать дверь в коридор. Мистер Соумс сказал, что он здесь для того, чтобы служить ей. Она и воспользуется этим.

– Мистер Соумс! – позвала она.

– Миледи! – Через несколько мгновений дворецкий уже взбирался по лестнице.

– Я бы хотела немного бренди, если можно, пожалуйста!

Он в удивлении поднял брови.

– Да, миледи, – сказал он и быстро удалился.

Дожидаясь его возвращения, Скай опять принялась мерить комнату шагами. Дворецкий появился с серебряным подносом, на котором стояло бренди и хрустальный бокал. Она поблагодарила Соумса, ожидая, чтобы он ушел.

– Ястреб будет ужинать с вами, миледи. Он зайдет в восемь часов.

– Ах вот как? Скажите Ястребу, что я не настроена ужинать с ним, – сказала она.

– Но, миледи…

– Вы слышали меня, мистер Соумс, и вы сказали, что выполните любое мое пожелание. Так вот, я желаю, чтобы вы передали вашему хозяину: я не буду с ним ужинать.

– Слушаюсь, миледи.

Не выразив более никаких чувств или мнений, мистер Соумс поклонился и покинул комнату.

Скай нравилось бренди: оно смягчало душу, помогало улечься буре. Она задумчиво смотрела в окно на поразительную красоту острова. Бон-Кей – неподходящее название для такого райского уголка.

День становился жарче, она открыла окна и сбросила жакет. Как Ястреб поведет себя? Он вернулся вне себя от гнева, чтобы просить ее присутствовать на ужине. Примет ли он ее отказ, небрежно пожав плечами?

День убывал, а настроение Скай медленно поднималось и вера в себя возвращалась – в прямом соотношении с выпитым бренди. Он не станет ломать замок, это противоречит его своеобразному понятию чести.

Перед закатом, почувствовав себя разгоряченной, она опять призвала мистера Соумса. Он поспешил наверх. Она ласково спросила его, нельзя ли ей принять ванну. Он с недоумением уставился на нее, и она поняла, что ему, главе всей прислуги в доме, будет весьма затруднительно именно в это время дня отправить полдюжины слуг таскать ванну и воду. Она и не думала сожалеть. Она ведь не стремилась сюда. Если им не нравится держать ее здесь, пусть поторопятся избавиться от нее. Ястреб сказал, что она скоро уедет, сказал твердо и определенно.

– Я бы хотела ванну, побыстрее, мистер Соумс! – сказала она самым невинным голосом.

– Я приложу все усилия, миледи.

– Может быть, вы пришлете моих девушек, это высвободит ваших людей.

– Это невозможно, миледи.

– Почему?

– Они на рыбном рынке, миледи.

– На рыбном рынке?

– Вы ничего не сказали им насчет того, что их услуги понадобятся… – неохотно объяснял он.

Скай поняла: он разрешил девушкам уйти. Она улыбнулась – у нее здесь нет никаких прав, кроме данных ей Ястребом, а именно Ястребу она хотела досадить.

– Ну как получится, мистер Соумс, – любезно сказала она.

Ее обслужили быстро. Очень скоро сеньор Ривас и один из его грумов втащили наверх медную ванну, а затем вереница слуг, работавших в доме и усадьбе, прибыли с водой. Она мило поблагодарила всех. Сам мистер Соумс явился с полотенцами, мылом и мягкой губкой.

– Если вам угодно что-нибудь еще…

– Ничего, кроме уединения, – сказала она.

– Слушаюсь, миледи.

Он поклонился и ушел. Скай уставилась на закрытую дверь, внезапно пожалев, что доставила неприятности пожилому человеку. Его хозяин уже накричал на него, а теперь на беднягу Соумса свалилась задача сообщить Ястребу, что узница вовсе не намерена повиноваться его приказам.

Ее чувство вины ослабевало, по мере того как она сбрасывала с себя одежду. Пожалуй, она выпила слишком много бренди, но зато оно облегчило се страдания и почти успокоило. Она с удовольствием влезла в ванну, завязала волосы узлом на макушке и лениво натерла тело приятно пахнувшим розовым мылом. Она улыбнулась: оказывается, в положении заложницы процветающего пирата есть преимущества – он располагал дорогими предметами роскоши, прямо из Парижа.

Она отложила губку и мыло и откинулась назад, наслаждаясь теплой водой. Сквозь полузакрытые ресницы, она видела, как садится солнце, уходя за горизонт. Небо окрасилось поразительными красками: пронзительно-красными, ослепительно-золотыми.

Она закрыла глаза. Как приятно! Вода такая теплая, голова слегка кружится…

На чуть колышущуюся поверхность воды в ванне легли легкие тени, а может, ей это только почудилось? Потом она подумала, что видит сон, так как услышала дикий топот, кто-то звал ее по имени.

Раздался страшный стук и грохот. Скай пришла в себя и увидела, как Ястреб вваливается в ее комнату через дверь, рухнувшую прямо на пол. Глаза его метали молнии.

Она разлепила губы, пытаясь заговорить. Его голос звуча хрипло, будто его душили: