В конце концов зрители начали расходиться. Поклонники окружили Соню и Дмитрия плотным кольцом. И хорошие знакомые, и люди, которых они видели впервые. Левины пожимали руки, отвечали на поцелуи, благодарили за бесчисленные комплименты. Когда их наконец оставили в покое, они почувствовали, что окончательно выдохлись. Однако радостное возбуждение не проходило.

Дмитрий взял жену под руку.

— Пора идти.

— Да-да. Скоро надо ехать к Бунимам. Кстати, ты видел их на концерте?

— Да, они сидели двумя или тремя рядами дальше нас.

— Странно… даже не подошли поздороваться.

— Может быть, просто хотели избавить нас от лишних разговоров, рукопожатий и комплиментов.

— Да, наверное, ты прав. И потом, им же надо вернуться домой раньше, чтобы встречать гостей.

Они направились за кулисы. Однако подойти к Мишиной двери так и не смогли — из-за плотной толпы. В основном молодые женщины, но и мужчины тоже есть, заметила Соня. Все держали в руках программки. Ждали автографа, отталкивая друг друга.

— О Господи! — выдохнула Соня. — Он не сможет выбраться отсюда. Что делать?

Неожиданно раздался громкий голос. Густой баритон с русским акцентом.

— Отойдите назад. Освободите проход, пожалуйста.

Голос звучал резко и уверенно и в то же время достаточно вежливо.

Какой-то молодой человек взял Соню под руку и повел вперед, на ходу обернувшись к Дмитрию и сделав ему знак следовать за ними. Рядом с Дмитрием появился другой молодой человек и повел его вслед за женой. Словно Красное море расступилось перед ними. Плотный молодой человек во фраке с бабочкой, в очках с роговой оправой продолжал выкрикивать начальственным голосом:

— Дорогу! Освободите, пожалуйста, дорогу!

Они подошли к Мишиной двери. Незнакомец постучал — пять раз, быстро и отчетливо. Дверь приоткрылась, затем распахнулась на короткий момент. Соня с Дмитрием едва успели пройти, незнакомец — за ними.

Миша сидел на кресле с полотенцем на плечах, снова и снова промокая его концами пот с лица. Вскинул глаза на вошедших, широко улыбнулся:

— Ну как? Неплохо, а?

Соня и Дмитрий ответили одновременно:

— Это просто фантастика!

— Ты никогда еще так не играл!

Миша поцеловал мать, потом отца. Снял с шеи полотенце, начал яростно вытирать потную гриву волос.

— Кажется, им тоже понравилось, — проговорил он смеясь.

— Понравилось?! — воскликнула Соня. — Да я никогда еще такого не видела. Такой энтузиазм, такое…

Миша неожиданно выронил из рук полотенце.

— Познакомься, мама, это мои друзья — Манни Цигельман и Саша Соловьев.

Соня обернулась вначале к плотному молодому человеку с плешью на голове, в очках с черепаховой оправой, элегантно одетому. Костюм, по-видимому, сшит на заказ. Манни даже слегка покраснел под ее оценивающим взглядом. Второй, Саша, стоял молча, внимательно глядя на нее. Выше и тоньше, чем Манни, но одет не менее элегантно.

— Итак, — проговорила она наконец, пожимая его протянутую руку. — Вы и есть знаменитый Манни Цигельман?

— Совсем не такой уж знаменитый, миссис Левин. Но я действительно Манни Цигельман.

— Если вы так же хорошо справляетесь с обязанностями агента, как управляете толпой, могу предсказать, что вы очень скоро станете знаменитым.

Она одарила его самой своей благосклонной улыбкой.

— Из ваших уст это настоящий комплимент, миссис Левин.

— Вы ведь Мишин друг, Манни? Пожалуйста, называйте меня Соня. Хорошо?

— Договорились.

Соня обернулась ко второму молодому человеку. Пожала ему руку.

— А вы, значит, Саша?

— Да.

Он, по-видимому, чувствует себя не в своей тарелке, заметила Соня.

— Друг Манни?

Молодой человек покраснел.

— В общем, да.

— Добро пожаловать.

Соня подошла к Мише, начала сушить ему волосы.

— Тебе надо будет завести фен за кулисами. Или придется состричь эту гриву. Ты же не рок-звезда.

— Ничего не выйдет. Моим почитателям это нравится.

— Почитателям… Твоим почитателям… Миша встряхнул волосами. Поднялся с места.

— Ну, все готовы ехать на прием?

— Поехали, — ответил Манни. Соня ответила натянутой улыбкой.

— Только, пожалуйста, не забывай, куда мы едем, Миша. Сегодня ты добился колоссального успеха, но сейчас от тебя требуется отличное поведение. Понятно?

Миша расхохотался.

— Манни, они волнуются из-за того, что эти Бунимы такие возвышенные и неприступные, ты понял? Всего на одно поколение раньше нас из России, и уже мнят себя Романовыми.