– Кто это стрелял?

– Должно быть, браконьеры охотятся на птиц. Какая дерзость пользоваться оружием вместо силков! Обычно, если они решаются стрелять, то делают это очень рано. Сейчас мы в нескольких милях от дома, и к тому же стрелявшие думают, что вся семья еще спит.

Слева от них раздался еще один хлопок. На этот раз Бьянка различила едва слышный глухой звук попавшей в дерево пули. Лошади тут же вздыбились и едва не вырвались.

Верджил выругался и снова что-то выкрикнул. Он все еще прижимал ее к земле своим телом, а его дыхание щекотало ей затылок.

Бьянка совершенно не ощущала опасности – напротив, она была абсолютно уверена в надежности защиты. Она почувствовала близость Верджила, вдохнула исходящий от него аромат свежести и кожаной одежды, и по ее телу порхающей бабочкой побежала дрожь.

– Теперь вы понимаете, почему нельзя ездить верхом в это время. Это опасно, – сказал Верджил.

– Но вы ведь тоже собирались.

– Я – другое дело. – Слова прозвучали над самым ухом Бьянки. Он прижимал ее к земле с такой силой, что ее подбородок утопал в листьях и глине. Его теплое дыхание ласкало ей висок, усиливая волнение и заставляя бабочку сильнее бить крыльями.

Верджил начал подниматься, но делал это медленно, не торопясь выпустить Бьянку из рук. Нечто, что она не могла выразить словами, шло от него к ней и очень волновало ее, и она даже слегка испугалась этого незнакомого чувства. Бабочка снова затрепетала у нее в груди.

Бьянка перевернулась на спину и посмотрела Верджилу в глаза. Никто и никогда не смотрел на нее так… необычно – по крайней мере, с такого близкого расстояния. Его взгляд проникал ей в самую душу.

Теперь Бьянка больше не чувствовала себя защищенной, скорее напротив – бабочки множились, разлетаясь по всему телу, и неистово, в бешеном ритме, били крыльями. Это были крылья предостережения… и восторга.

Наконец Верджил встал с земли и преклонил колено, протягивая ей руку, чтобы помочь встать.

– Вы целы?

Бьянка осторожно пошевелила руками и ногами.

– У меня просто чуть не разорвалось сердце. Лошадь не сбросила меня, я сама упала, но все равно нынче утром у меня все будет болеть. – Она с трудом поднялась на ноги. – Вы превосходный опекун, дядя Верджил. Не каждый бросится закрывать своим телом от пули едва знакомую женщину.

– Любой джентльмен поступил бы так же, мисс Кенвуд.

Сначала они вели лошадей под уздцы, чтобы успокоить животных, и поехали верхом, лишь когда до дома оставалось несколько последних миль. Молчание виконта тревожило Бьянку, которую все еще не покидало странное волнение.

В конюшне Верджил спешился и подошел, чтобы помочь Бьянке. Он протянул к ней руки, но она медлила.

Верджил заметил ее нерешительность. Они посмотрели в глаза друг другу, и у Бьянки захватило дух. Она не могла отвести от него взгляда.

Сильные руки сомкнулись вокруг ее талии и, приподняв, опустили на землю. Казалось, Верджил не выпускал ее очень долго. Один миг длиной в вечность она находилась всего в нескольких дюймах от него. Легкое прикосновение его рук и близость этого высокого, сильного мужчины непередаваемо волновали ее.

– Благодарю вас. Прогулка мне очень понравилась. – К ней вернулось самообладание.

– Я рад этому, тем более что она для вас последняя.

Бьянка резко обернулась и посмотрела ему в лицо.

– Вы хотите сказать, что здесь мне нельзя ездить верхом?

– Разумеется, можно, но только днем и в сопровождении. Я распоряжусь, чтобы конюхи не давали вам лошадь ни рано утром, ни в другое время без сопровождения. – Тон Верджила был повелительным и спокойным, но некая сила, исходящая от него мощной волной, захлестнула Бьянку. – Вы также должны прекратить ваши утренние тайные встречи с кузеном Найджелом. Можете видеться с ним, когда он будет навещать вас здесь или если Пенелопа решит нанести ему визит.

Тайные встречи? Пожалуй, он сделал из этих двусмысленностей гораздо больше выводов, чем Бьянке хотелось.

Она ушла, не вымолвив ни слова, оставив Верджила предполагать самое худшее.

Верджил пододвинул стул к кровати, сел на него и поднял сапог, собираясь шлепнуть брата как следует по мягкому месту.

Данте, простонав, поднес козырьком руку к глазам и, увидев Верджила, снова застонал от досады. Он с раздражением вздохнул, с трудом приподнялся и прислонился к спинке кровати.

– Доброе утро, брат!

Верджил скользнул взглядом по обнаженной груди юного повесы и заметил рядом на столе два бокала и пустую бутылку из-под вина.

– Полночи с Мариан, как я вижу. Я же просил тебя оставить прислугу в покое! Не хватало только, чтобы у меня в доме приставали к женщинам.

– Мужчина не пристает, он бьется за жизнь. Но тебе-то не суждено этого испытать, хотя Мариан к тебе неравнодушна, и скрывает это не слишком тщательно.

– Ты тоже недостаточно скрытен, хотя в доме твоя будущая невеста.