Выражение его лица, искреннее и открытое, тронуло Бьянку. Глядя на Верджила, она вдруг поняла, что он не только виконт и доверительный собственник, но еще и молодой человек, который никогда не предполагал наследовать титул и все сопутствующие ему обязанности. А по душе ли ему столь неожиданная жизненная перемена, вызванная смертью брата, задумалась Бьянка. Удовлетворение Верджила скорее всего омрачалось чувством вины.

– Можете оставить письма себе, – сказала она. – Возьмите все, что имеет отношение к вашему брату.

Верджил медленно поднял глаза.

– Благодарю вас.

На письмо он больше не взглянул, зато они долго и пристально смотрели друг на друга. Воцарившееся в кабинете молчание угнетало Бьянку. Они были так близко и в то же время так далеко друг от друга! Но вот мелодия самой главной для них песни беззвучно зазвучала в тишине, заполняя собой все окружавшее их пространство.

Бьянка словно бы вновь оказалась среди руин замка, в его объятиях, глядя снизу вверх в его посуровевшее от страсти лицо.

Она была почти уверена, что он вот-вот отбросит в сторону письмо и потянется к ней.

Испугавшись своей мысли и одновременно желая, чтобы это случилось, Бьянка резко вскочила на ноги и, попятившись к двери, неуклюже указала на ящики:

– Я предлагаю вам осмотреть их все. Мы с вами обменяемся: если мне попадутся письма, касающиеся вашего брата, я их отдам вам, и вы сделаете то же самое, если найдете что-то о моих родителях.

Не дожидаясь ответа, она выбежала из кабинета.

– Леклер, – окликнул Верджила мелодичный голос, когда он днем поднимался по лестнице на террасу. Мария Каталани стояла возле открытой двери.

– Мария? Разве вы не поехали верхом?

– Я уже вышла из того возраста, когда тряску на грубом животном почитают за развлечение, caro mio; а что касается руин, в моем краю их предостаточно. А что же вы?

– У меня неотложные дела.

Верджил прошел в гостиную, и Каталани вышла на лестницу.

– Вы идете к себе в studio [7] ? Я пойду с вами.

В доме, все самые шумные гости которого уехали на прогулку, было тихо. Каталани неторопливо, словно двигаясь по сцене, шла рядом с Верджилом. За последние несколько лет она располнела и теперь выглядела почтенной женщиной, а ее ранее полный страсти голос поблек. Однако она все еще знала себе цену.

– Благодарю вас за приглашение приехать сюда. Миссис Гастон была так добра, что позволила мне поехать с ней, чтобы за все старания вашей сестры сделать ей маленький сюрприз.

– Узнав, что вы в Лондоне, я подумал, что вы не откажетесь отдохнуть от тягот переезда у нас в деревне. К тому же, как я уже говорил вам, кроме желания сделать Пенелопе сюрприз, у меня имеется еще один скрытый мотив. Мне нужно ваше профессиональное мнение, которое я ценю превыше всего. Что вы думаете о выступлении мисс Кенвуд?

– Она очень талантлива, Леклер.

– Насколько талантлива?

– Мне даже не нужно говорить об этом – это очевидно любому человеку, у которого есть слух и… сердце.

– Однако некоторые в этом понимают больше других.

– Ей, конечно, нужно учиться. На это уйдет время. Ей нужно учить языки, чтобы каждое слово для нее имело особое значение. Но эта девушка умна и все с легкостью освоит. Верхний диапазон у нее довольно ограничен. Ее сильной стороной могут стать партии меццо-сопрано. Она может петь много лет. У нее есть талант, целеустремленность и, что важнее всего, душа. Это находка, Леклер. Вы хотите просить меня взять ее с собой в Милан в качестве своей протеже?

– Ни в коем случае. Напротив, я прошу вас не делать ей подобного предложения.

Решив отказаться от наследства, Бьянка постарается найти другие способы достичь желаемого, и Верджил вовсе не хотел, чтобы этим способом стала его гостья.

Каталани вгляделась в его лицо.

– Кажется, вы не очень довольны моим мнением…

– Признаюсь, я надеялся на менее положительную оценку – это бы все упростило.

Они подошли к двери в библиотеку напротив кабинета, и Мария, склонив голову, снова посмотрела на Верджила.

– Кажется, я понимаю. Вы хотите воспрепятствовать этой девушке идти своим путем, и мой прохладный отзыв должен был стать для вас оправданием. Если вы слышали ее голос, то ваше сердце должно бы подсказать вам, что на это рассчитывать не стоило.

Да, его сердце подсказывало ему это, но он надеялся, что судить здраво ему мешала терзавшая его страсть.

– Она не позволит вам вмешиваться в свою жизнь, caro. Я со всей откровенностью рассказала ей о жертвах, которых потребует от нее профессия, но ее это ничуть не смутило. Это тоже входило в ваши планы? Вы думали, что, поговорив со мной, послушав, что я ей расскажу, она потеряет охоту петь? Я повторяю, она в высшей степени целеустремленная личность. Ее никто не остановит.