– Да, произошло! – Глаза Дейдры засверкали от ярости. – Ты мне скажешь, что тут было?

– Было?

– Да, самодовольный индюк, прошлой ночью, не прикидывайся! Ты сделал со мной что-то нехорошее, запретное, греховное!

– Может, ты расскажешь, в чем дело?

– Мерзкая английская скотина! – крикнула она, замахиваясь для удара, но тут же вскрикнула от боли – ее рука наткнулась на стальное запястье.

– Мое терпение сейчас лопнет, – угрожающе произнес капитан, – я устал от ваших выходок, мисс Никогда.

– Будь ты проклят, английский пес!

– Я и так проклят, ирландка, но не тобой.

– Как ты смеешь утверждать, что не прикасался ко мне ночью, если я помню…

– И что же ты помнишь?

– Постыдные вещи… Например, ты меня… трогал… когда я спала… – неуверенно договорила она.

– Трогал? – Кристиан невесело засмеялся. – А может, сказать тебе, где была твоя рука, когда я проснулся?

Дейдра покраснела от унижения.

– Только животное может воспользоваться тем, что девушка спит.

– Только животное может отнять у человека жизнь, когда он спит, – передразнил ее капитан.

– О чем ты говоришь?

Он кивнул на валяющийся нож для бумаги.

– Видимо, нож упал с моего стола, да? Или его принесла собака?

– Может, я и хотела убить тебя, а может, и нет. Думаю, мне не стоит напоминать, что на этом корабле у тебя полно врагов.

– Значит, ты признаешься?..

– Да, я пыталась убить тебя, но не сделала этого, хотя теперь жалею. А после того, что ты сделал со мной прошлой ночью…

– Ничего я тебе не сделал, – рассвирепел капитан, невольно подумав о том, что теперь он вообще не способен овладеть женщиной.

– Ты меня трогал.

– Мне это даже не снилось.

– А что же ты видишь во сне? Отчего так громко стонешь? Может, представлял свою драгоценную жену, когда целовал меня?

– Я не трогал тебя! – Его голос звенел от ярости. – И не собираюсь этого делать.

По лицу девушки пробежала тень, но капитан оставался безжалостным.

– Твоя драгоценная добродетель в безопасности: я не испытываю никаких чувств к женщинам после смерти жены. И ты, невоспитанная, бессердечная девчонка, не можешь обвинять меня в том, на что я попросту не способен.

Эти слова больно ранили Дейдру.

– Не испытываешь никаких чувств? Почему? У тебя что-то не работает?

Кристиан побагровел, затем побелел. Она ликовала:

– Я права, да? Высокомерный лорд и хозяин, герой Квиберона, гордость британского флота, капитан самого быстрого корабля – не мужчина!

Откинув голову, Дейдра истерично захохотала. Только на душе у нее не было радости от того, что она оскорбила его мужскую гордость.

Издав какой-то странный звук, капитан выбежал из каюты.

– Говорил я вам, что это будет путешествие в ад, – ворчал Сканк, пиная аккуратную бухту каната. – Сначала он заставлял нас драить палубы, мучил тренировками с парусами, а теперь выгнал Дилайт из ее гнездышка. Дьявол! Оставался бы лучше в чертовой Англии!

Прошло больше трех недель после выхода фрегата из Портсмута, но обстановка так и не изменилась. Правда, вахтенного, поставленного у каюты, где поместили дам, оказалось нетрудно уговорить, поэтому, когда Дейдра куда-нибудь уходила, Дилайт тут же принимала «гостей». Но мятежный дух команды был утрачен.

Соблюдением «правил квартердека» и морского устава капитан довел их до того, что все сожалели, что Лорда не отправили командовать другим судном. Только у Дилайт было хорошее настроение, только она заставляла мужчин улыбаться.

Иначе обстояло дело с молодой ирландкой, которая днями стояла на палубе, прижимая к себе драгоценную сумку и глядя в ту сторону, где за три тысячи миль находилась ее любимая Ирландия.

Отдраив палубу, матросы угрюмо поглядывали на капитана, но теперь уже мало кто решался ему перечить. Необычные наказания сразу приводились в исполнение. Хибберт, несколько раз замеченный на палубе в грязной форме, вынужден был стирать одежду всех офицеров. Сканку, осмелившемуся сквернословить при дамах, капитан велел целый час перед строем читать Библию. К тому же наказания проводились под рокот барабанов, при полном сборе всей команды, за исключением вахтенных. Это казалось матросам до того унизительным, что они уже не решались испытывать терпение капитана.

Но это не заставило их любить его.

– Твоя правда, Сканк, – буркнул Тич, поглаживая чисто выбритый подбородок. Он стал брить его не в угоду капитану, а из-за Дилайт. – Какого дьявола мы должны этим заниматься? Разве он не капитан военного корабля?

– Не верится, что все его медали получены за военные заслуги, – пробормотал Венам. – Небось понаделал где-то ошибок, вот Адмиралтейство и решило избавиться от него, а мы теперь должны мучиться…

– Подумаешь, герой! Да кто хоть раз слышал, чтобы капитан военного судна носил парик?