У двери детской Айлен встретила подругу, которая тут же поинтересовалась:

– Как Луиза? Все в порядке?

– Да. Если ты заметила мою тревогу, то она вызвана лишь опасением, что все может измениться к худшему.

– Каждый прожитый ею день дает нам повод для надежды, – молвила Сторм, обнимая Айлен за плечи. – Она прожила дольше, чем многие думали. Черпай силы в этом. Ведь малютка даже не болеет и становится все крепче.

– Но как же медленно! Когда я беру ее на руки, у меня сердце трепещет от страха, такая она крошечная.

– Она и родилась крошечной. Нужно время, чтобы Луиза набрала вес. Может, сейчас она получает то, чего не сумела получить в утробе.

– Наверное, ее братья забирали почти все материнские соки.

– Видимо, она никогда не станет особенно большой. И уж конечно, не такой большой, как Марк с Патриком.

– Я все знаю, но, беря ее на руки, совсем забываю про это. Ей надо преодолеть столько опасностей, а силенок у нес мало.

– И все-таки она их преодолевает, значит, силы у нее есть.

– Ты права. Но я буду молиться еще усерднее. – Айлен улыбнулась, услышав доносящийся из спальни возмущенный крик Марка. – Похоже, братья позаботятся, чтобы я отложила молитвы об их маленькой сестре на более позднее время. Надеюсь, она еще отплатит им за их жадность.

Сторм задержалась, чтобы помочь Айлен перепеленать малышей и развлечь Патрика, пока его мать будет кормить Марка, Как только Марк насытился, Сторм оставила подругу наедине с сыновьями.

Айлен некоторое время играла с мальчиками, заставив себя не думать о страхе за жизнь дочери. Однако несмотря на всю любовь к сыновьям, она невольно сравнивала здоровых, горластых крепышей с маленькой и слишком тихой Луизой. Ей казалось несправедливым, что сыновьям досталось так много, а дочке – так мало.

Положив мальчиков в колыбель и тихо напевая, она укачивала засыпающих сыновей. Иногда ей хотелось, чтобы Марк с Патриком поскорее выросли, и она увидела их взрослыми мужчинами. Но в то же время ей хотелось, чтобы они всегда оставались маленькими и она могла носить их на руках.

Стоя на коленях у колыбели, где спали ее крепкие и здоровые сыновья, Айлен целиком отдалась молитве за Луизу, крошечную девочку, которая так упорно цеплялась за жизнь.

– Господи, я уже надоела тебе просьбами, но выслушай твою смиренную рабу. Благодарю тебя за моих сыновей, однако материнское сердце просит большего. Если я неумеренна в желаниях, прости мне этот грех, ибо я молюсь за Луизу, своего третьего младенца. Господи, ты много дал мне, теперь не оставь своей милостью невинное дитя, позволь ей жить. Даруй нам это маленькое чудо.

Грайзел ловко воспрепятствовала маленькому чуду вырвать клок волос у братца Марка. Айлен считала, что именно кормилице ее маленькая дочь обязана жизнью. А еще надо благодарить Господа и Уоллеса. Девочка по-прежнему оставалась миниатюрной, зато была очень живой и наравне с братьями избавлялась от младенческой беспомощности. Айлен так радовалась благополучному исходу, что почти не ревновала дочь к Грайзел, хотя девочка тянулась именно к своей кормилице, а не к матери.

Грайзел старательно выполнила совет конюха давать Луизе побольше молока и тепла, и малютка по сей день все время пребывала у ее внушительной груди. Кормилица даже по ночам брала ребенка к себе в постель, оберегая от сырости и холода. Айлен казалось, что горе Грайзел, которая незадолго до рождения Луизы потеряла сына, преобразовалось в несгибаемую решимость сохранить жизнь малышке.

Айлен хмуро смотрела в окно и думала о муже. Хотя Меркрэг не лежал в руинах. Иен проводил там столько времени, что его хватило бы на постройку целой крепости, начиная с фундамента. Или же она переедет в замок, который под стать королеве.

– Он не собирается приехать этой ночью? – поинтересовалась Сторм, прервав се отнюдь не дружелюбные мысли об Иене.

– Да, он вернется. Плотно поест, выдует несколько кружек эля и завалится к себе в постель, где будет храпеть всю ночь.

– К себе в постель? Разве он спит отдельно? Изумление Сторм отразилось и в ее голосе, и в почти комическом выражении полного недоумение, появившемся на ее лице.

– Совершенно отдельно, – мрачно ответила Айлен. – Когда ему начинает казаться, что его спальня слишком близко, он убегает в проклятую крепость. – Оглядев себя, она повернулась к Сторм. – По-моему, я не сильно изменилась после родов?

– Нет, ты уже давно стала прежней.

– Тогда в чем же дело? Почему он так ведет себя?

– Может, он боится, как бы ты не забеременела слишком быстро?

– Я собиралась пользоваться теми штуками, не хочу рожать еще год. Если бы получилось иначе, горевать я бы не стала, однако не вижу ничего дурного в том, чтобы немного отдохнуть. – Айлен поморщилась. – Особенно если и дальше буду рожать по трое за раз.

– А Иен знает твое отношение?

– Да. Если бы у меня родилась только дочь, я хотела бы поскорее заиметь сына, но теперь нет оснований спешить. У Иена уже есть наследник и еще один сверх того.