— Стало быть, вы уверены, что этот ваш полукровка из колоний может обогнать моего Пегаса? — процедил сквозь зубы полковник Руперт Чемберлеп, поправляя на руках белоснежные перчатки.

Алекс внимательно посмотрел на высокого и тощего аристократа, щеголявшего в новом, с иголочки, мундире. Сабельный шрам па его левой брови придавал его облику суровый вид. А в ярко-желтых глазах этого человека полыхало воистину дьявольское пламя.

— Сумах получит первый приз, — невозмутимо ответил Алекс, выдержав презрительный взгляд надутого солдафона. — Он двадцать шесть раз участвовал в скачках и всегда приходил первым.

— Надо полагать, он обгонял только американских лошадей? — Длинный сухой нос полковника нацелился на дерзкого колониста, облаченного в какой-то дикарский наряд из замши. — Это индейцы устраивают у вас скачки на своих мустангах?

— В Америке есть много мест, где происходят скачки: и в городах, и в стойбищах индейцев.

— Подумать только, это правда! Вы наполовину дикарь! — с придыханием сказала невысокая полная дама, стоявшая возле полковника. Ее фиалковые глаза под густыми длинными ресницами внимательно изучали Алекса Блэкторна и его индейский наряд, разительно отличавшийся от пестрых курток и панталон английских жокеев.

— Я лишь частично индеец, но настоящий дикарь! — холодно ответил Алекс. При этом он не спеша, прошелся взглядом по пышным черным волосам и соблазнительной фигуре Сибил Чемберлен.

Джосс с возраставшим раздражением следила за тем, как жена полковника флиртует с Алексом. Сибил прижимала к груди одну из тех капризных мальтийских болонок, что были весьма популярны среди дам высшего света. Пок почуял болонку и снова рванулся с поводка. А тем временем мужчины продолжали свой отнюдь не дружелюбный разговор.

— Любой джентльмен из Саванны или Чарлстона не пожалеет любых денег лишь бы полюбоваться на Сумаха на беговой дорожке. — Алекс в который раз посмотрел на небо, прикидывая, скоро ли начнется дождь.

Полковник Чемберлен прищурился и стал похож на злобную хищную птицу. Тонкие губы едва заметно скривились в спесивой улыбке.

— Сколько вы готовы поставить на своего Сумаха против моего Пегаса? Скажем, тысячу фунтов… или это слишком много для вашей полуамериканской-полуиндейской крови, мистер Блэкторн?

Джосс подумала, что этот тип нарочно старается раздразнить Алекса и заставить его совершить какую-нибудь оплошность. Но Пок снова поднял возню, и она чуть не пропустила ответ Алекса мимо ушей.

— Нет, тысяча фунтов не слишком большая сумма. Если уж на то пошло, почему бы нам не удвоить ее… просто ради интереса?

Стоявшие вокруг зрители стали возбужденно перешептываться. Две тысячи фунтов на какого-то полукровку из колоний — не слишком ли много? Все уставились на полковника: что он теперь скажет?

— Решено, две тысячи, мистер Блэкторн, — резко кивнул Чемберлен. — Кто поскачет на вашем жеребце?

— Никто. Сумах не подпускает чужих. Я поеду сам.

— Вот как? — Полковник надменно поднял бровь. — По-вашему, это разумно? У джентльменов принято нанимать жокеев!

— Ах, мистер Блэкторн, вы такой высокий! И весите намного больше, чем все эти люди! — сказала Сибил Чемберлен, которая, судя по всему, получала огромное удовольствие от изучения фигуры Алекса, особое внимание, уделяя области паха. — Это же неспортивно! У них слишком большое преимущество!

— Я не пользуюсь седлом, миссис Чемберлен, — сказал Алекс. На этот раз он ответил на откровенный взгляд настырной дамочки еще более откровенной улыбкой. Если это еще сильнее разозлит ее мужа — что ж, тем лучше. — Это значительно меняет ситуацию. И видимо, в мою пользу.

— Значит, фортуна благосклонна к вам, мистер Блэкторн? — Миссис Чемберлен кончиком влажного язычка демонстративно облизнула свои пухлые губки.

Алекс понимал, что надутый британский полковник слышит каждое их слово, но ни одна эмоция не могла быть прочитана на его каменной физиономии. Что за извращенную игру ведет эта парочка, кичащаяся своей голубой кровью?

— Принято говорить, что фортуна — та же леди, миссис Чемберлен.

— Ну, в таком случае вы непременно выиграете! — проворковала она.

— А вот я слышала, что фортуна совсем не леди, а непостоянная и взбалмошная вертихвостка! — не выдержала Джосс. Напрасно она твердила про себя, что вовсе не ревнует — молчать дальше у нее не было сил. Фиалковые глаза Сибил стали почти черными от возмущения, когда она увидела, кто посмел прервать столь многообещающую беседу.

— Только дочка миссионера может путать постоянство с целомудрием, — небрежно сказала она.