Потом повернулся к Бартоломе:

– Делайте что хотите. Я не обручен с этой женщиной, и меня никогда не принудят вступить с ней в брак.

– А я не стану заставлять вас, – яростно сказала Магдалена. Она на миг оцепенела от неприкрытой жестокости его слов, но потом взяла себя в руки. – Прощайте, Диего Торрес. Желаю вам всего хорошего с вашими индейскими женщинами.

У Аарона в ушах стучала кровь. Он молча на негнущихся ногах направился к двери.

– Минутку! – воскликнул Бартоломе. – Кольцо это дано госпоже в залог ее обручения. Если вы не согласны чтить залог, то и не будете хранить это кольцо у себя.

Когда Аарон повернулся, обнаженный меч Бартоломе оказался у его горла.

– Во имя Пресвятой Богородицы, верни госпоже ее кольцо или ты не уйдешь из Изабеллы живым.

Аарон снял кольцо и, бормоча проклятия, вручил его Бартоломе, поскольку Магдалена не подошла к нему.

– Что ж, пусть оно побудет у вас… какое-то время, – произнес он и опять направился к выходу.

– Вы еще услышите об этом деле, когда вернется адмирал! – крикнул Бартоломе ему в спину.

Аарон не остановился. Магдалена с высоко поднятой головой приняла кольцо из рук своего покровителя.

– Пожалуйста, не принуждайте его. Мне от него больше ничего не нужно. – Она повернулась к Диего Колону. – Только позвольте мне жить здесь, в Изабелле. У вас много больных, а я могу хорошо ухаживать за ними.

– Это дикий город, здесь много жуликов и авантюристов. Хотя здесь есть несколько индеанок и несколько белых женщин их Кастилии… – Диего Колон покраснел. – Вы единственная леди в Изабелле. Без защиты мужа здесь для вас оставаться небезопасно.

Магдалена крепче сжала руку Бартоломе.

– Пожалуйста, вы же знаете, что ждет меня при дворе. Позвольте мне остаться. Я не доставлю вам хлопот, – взмолилась она.

Бартоломе вздохнул и посмотрел на ее бледное, гордое лицо, молча кляня Диего Торреса, как несусветного дурака.

– Мы подождем возвращения Кристобаля. Пусть он решит, насколько это правомочно. Он хорошо знает Торреса. А пока… – Он взглянул на сомневающееся лицо своего брата Диего и твердо заявил: – Госпожа остается. В любом случае у нас нет корабля, чтобы увезти ее обратно. Мы можем лишь предложить ей гостеприимство Колонов.

Магдалена пошла в свои покои – эго была просторная, большая комната в каменном доме, примитивно меблированная жестким матрасом из волокон пальмового дерева, маленьким столом и табуретом из твердого черного дерева. Бросившись на кровать, она полностью отдалась печали, охватившей ее после встречи с Аароном. Стыд и унижение нахлынули на нее мощными волнами, подобными тем, что она видела, когда пересекала океан. Она предвидела, что он не поверит ее доводам и рассердится, что она приехала. Он был гордый и упрямый, а такого человека нельзя заставить сделать что-то против воли, тем более жениться, угрожая мечом.

Можно было даже простить обвинения, что кольцо Бенджамина оказалось у нее благодаря Бернардо Вальдесу. Но сказать, что она приехала к нему, выпрыгнув из постели Фердинанда Трастамары! Она вздрогнула и зарыдала с новой силой. Это невыносимо! И хуже всего то, что он предпочел ей таинскую женщину, одну из этих дикарок. Она все еще ощущала на себе холодный издевательский взгляд его голубых глаз, чувствовала его бешеную ярость и обжигающее презрение.

– Чтоб он провалился! Уж лучше монастырь, чем быть замужем за таким чудовищем! – процедила она сквозь зубы, а потом снова разразилась рыданиями.

К вечеру Магдалена справилась с потоком слез, вытерла свое заплаканное лицо и нарядилась в изысканный туалет, чтобы улучшить себе настроение. Уж если она и вправду единственная знатная дама на Эспаньоле, ей надо выглядеть соответственно.

Когда она вышла в столовую к вечерней трапезе, Бартоломе и Диего Колоны, а также шесть других господ встали, чтобы с воодушевлением приветствовать ее.

Она не успела воспользоваться кокетством при дворе и всегда нервничала от внимания неискренних и развратных аристократов, но здесь галантность солдат и авантюристов была подобна бальзаму для ее израненной души. То, что Диего Колон и другие стремились ухаживать за ней, поначалу льстило ей. Но потом, когда подали простую пищу, она начала осознавать, сколько затруднений может вызвать подобное соперничество. Эти мужчины вскоре выступят один против другого с обнаженными мечами. Ее могут заставить насильно выбрать одного из них, а по правде говоря, ей никто не был нужен.

Смуглый арагонец Мозен Маргарит своими жестокими черными глазами напоминал ей короля. Но в отличие от Фердинанда Трастамары у Маргарита было свирепое и грубое лицо, соответствовавшее его облику жестокого наемника. Он не был изнеженным придворным, а свои шрамы носил как почечные награды. Жестокость, с которой он расправлялся с таинскими повстанцами в глубинных частях острова, вызывала у жителей Изабеллы страх, они с шепотом произносили его имя и старались избегать его.

Алонсо Хойеда был напыщенный маленький севильец, который вел себя как щеголь и хвастун, но кружевные рукава его камзола и элегантно подстриженная бородка скрывали коварного и в высшей степени амбициозного обедневшего идальго.