Анна продолжала сидеть, холодно взглянув на дядю.

– Что это значит, дядя? Должно быть, случилось что-то важное, раз вы так врываетесь в мои покои, без всякого представления!

Он проигнорировал ее тон, выражение его лица осталось суровым.

– Я пришел из покоев короля, – объявил он, – крепись, племянница, – король очень неудачно упал.

Рука Анны метнулась ко рту, чтобы сдержать крик. То, что он пришел так быстро, после того как они только что говорили об этом с Нанеттой, не оставляло сомнений в исходе.

– Он умер! Я погибла! – Нанетта кинулась к ней. – Нан, что с нами будет?! О Боже! – И Анна разразилась рыданиями.

– Ну, ну, не волнуйся так, это тебе вредно, – проговорил Норфолк, с отвращением глядя на нее, – король жив. Просто он потерял сознание и пролежал так два часа, но теперь пришел в себя и послал меня сообщить тебе, что все в порядке.

Нанетта пронзительно посмотрела на него:

– Неужели вы не могли сообщить эту новость ее светлости в более мягкой форме?

Анна все еще рыдала, качаясь взад и вперед, схватившись за живот.

– Он умрет, он умрет, и всем нам конец, – стонала она, – что я буду делать? Меня все ненавидят, даже мой дядя.

– Я вас вовсе не ненавижу, – нетерпеливо бросил Норфолк, – но мне хотелось бы, чтобы вы были немного более сдержанны и вели себя с достоинством. Если вы не можете вести себя как дворянка, ведите себя хотя бы как королева.

Анна вскочила на ноги и так страшно закричала на дядю, что было видно, как у нее на шее напряглись вены:

– Вон отсюда! Как ты смеешь говорить со мной так? Убирайся! Я – королева, я будущая мать наследника престола, а ты смеешь говорить со мной, как будто я служанка! Король еще узнает об этом. Ох, Нан! – От внезапной боли она согнулась, а когда распрямилась, выражение ярости на ее лице сменилось страхом.

– Что такое? Мадам, что случилось? – тревожно спросила Нанетта.

Анна схватила ее за руки – ее руки были холодны как лед и влажные.

– Нан, мне больно. Боже, мне кажется, что ребенок выходит.

Нанетта бросила на герцога такой взгляд, который сразу заставил его попятиться назад, даже если он ничего не понял из их краткого диалога.

– Я предоставляю вас заботам ваших служанок и фрейлин, – произнес он. – Крепитесь, Анна, король не так страшно травмирован – он скоро оправится. Успокойтесь. Я пришлю ваших служанок.

Проговорив это, Норфолк торопливо повернулся и, собирая на ходу свиту, покинул комнату еще более быстро, чем появился в ней. Но Нанетта уже не следила за ним.

– Боль еще ничего не значит, – успокаивала она, – сядь, постарайся успокоиться. Дыши реже и возьми себя в руки.

Анна села, ее глаза были необычайно расширены, на лбу выступили капли пота.

– Это не просто боль, – прошептала она, – он идет, ребенок идет. Я чувствую это. Слишком рано. На два месяца раньше.

– Семимесячные младенцы могут жить, ваша светлость, – сказала Мэри Уайат, подходя к ней с другой стороны. – У одной моей кузины родился семимесячный ребенок.

– Слишком рано, – повторила Анна, словно не слыша ее слов, слезы струились по ее лицу. Этот безмолвный плач был для любящих ее еще тяжелее. – Остановите его! Матерь Божия, останови его! Он появится слишком рано, он умрет. Остановите его!

– Идем, мы положим тебя в постель, – распорядилась Нанетта.

– Тебе надо успокоиться, – посоветовала Мэри. – Это самое лучшее, что ты можешь сделать.

Они помогли ей подняться на ноги и повели в спальню. На полпути ее скрутил другой приступ, и они с отчаянием переглянулись.

Роды были долгими и мучительными. Нанетта вместе с другими дамами поддерживали ее только тем, что ребенок может родиться живым. Наконец, при зыбком свете свечей в спальне, королеве удалось произвести ребенка на свет.

– Мальчик, – прошептала повитуха. Нанетта, держа Анну за руку, начала молиться.

Анна расслышала слова акушерки.

– Я знала, что это будет сын, – с трудом прошептала она, – я знала... все время знала... что это будет мальчик.

– Тужьтесь, мадам, – говорила ей акушерка. Лицо Анны было искажено страданием и мокро от пота. Она издала длинный, тяжкий стон. «Боже, помоги ей», – молилась про себя Нанетта, и вот, наконец, младенец выскользнул на свет. В следующий, миг повитуха освободила его и шлепнула, но тот не издал ни звука – не было того душераздирающего крика, свидетельствующего о том, что в комнате появился новый человек. Две женщины унесли младенца, а Анна открыла глаза и нашла лицо Нанетты.

– Что происходит? Дайте мне взглянуть на моего сына!

– Подожди, подожди немного, – ответила Нанетта, – его еще приводят в порядок.

– Почему он не кричит? – спросила Анна, которую начала тревожить неестественная тишина в комнате.

К ним подошла повитуха, в ее глазах читалась боль и сострадание. Анна зарыдала от слабости и жалости к себе еще до того, как та произнесла хоть слово.

– Мадам, мы сделали все, что могли...

– Мой сын мертв?

– Он никогда не жил, – сказала повитуха. Анна закрыла глаза руками и зарыдала. Нанетта посмотрела в сторону – там женщины заворачивали маленькое тельце в холщовую простыню, а не в пеленки. Для этого принца был готов только саван – она видела крушение надежд не только Анны, но и своих собственных. Что будет со всеми ними?