Пол в первый момент даже не ощутил удара или боли, а только удивление. Они с Адрианом стояли так близко, что казалось, они обнялись, но потом юноша отступил, всхлипывая, и Пол упал, как подрубленное дерево. Ветви вверху раскачивались в небе, оно начало темнеть, тьма заполонила его, и Пол, наконец, почувствовал холод раны в груди, но сильнее всего было удивление. Он еще слышал отчаянный плач Адриана и то, как тот пошел к лошадям, слышал лай собак, когда лошадь продиралась сквозь кусты. Потом к нему подошли, поскуливая и принюхиваясь, собаки, они начали облизывать его лицо, и Пол понял, что надо встать. Он упал так, что ладони оказались внизу, прижатыми к холодной земле. Пол напрягся, поднимаясь, но затем застонал, осознав свое бессилие. По его телу пробежала волна ужаса. Он понял, что ранен смертельно, и его сознание захлестнули страх, гнев, жалость и сильнее всего – желание оказаться дома. Слезы потекли из глаз. Пол оттолкнул собак, приказал им бежать домой, но они скулили и плотнее прижимались к нему. Наконец, через какое-то время, они послушались и побежали, он услышал, как они пробирались сквозь кусты, а потом мир исчез.

По топоту копыт во дворе и по количеству лошадей Нанетта догадалась: он вернулся домой, он жив, слава Богу! Лорд Лэтимер прислал весть о том, что Пол должен быть завтра, но дела шли лучше, чем она предполагала. Она жадно прислушивалась, ожидая шагов мужа на лестнице, зная, что он пройдет прямо к ней, но прошло десять, пятнадцать минут, а он не появлялся. Она занервничала и спустилась в зал, приказав слуге найти кого-нибудь из спутников Пола.

– Где твой господин? – спросила она его.

– Я как раз шел к вам, мадам, – ответил тот, – господин послал нас вперед и просил подготовиться к его приезду. Он задержался с каким-то юношей.

– Что за юноша? – спросила недоуменно Нанетта.

– Он скакал с нами из Помфрета, мадам. – Слуга посмотрел на нее и с какой-то неловкостью продолжил: – Он называл господина отцом, мадам.

У Нанетты перехватило дыхание. Адриан! Это не только удивило, но и испугало ее. Почему же это имя наполняло ее страхом? Она припомнила свою встречу с ним во дворце и таящуюся в его глазах тьму.

– Вы оставили его с этим человеком наедине? – резко спросила она.

– Так он приказал, мадам, – оправдывался слуга. Что же еще ему оставалось, как не повиноваться приказу?

– Немедленно седлайте мне лошадь, – приказала она. – Я поеду навстречу ему.

– Мадам, хорошо ли это будет? Начинается снег, становится темно.

– Вы подчинялись приказам господина, теперь подчиняйтесь моим. Я накину плащ, и чтобы лошадь была готова, когда я спущусь вниз.

– А кто поедет с вами? – встревожился он.

– Пошли со мной нескольких слуг. Я иду. Спеши.

Воздух снаружи был таким холодным, что у нее перехватило дыхание. Стоял мороз, какой бывает только накануне снега, редкие хлопья которого уже начинали плясать в воздухе. Темнело, но гнев и тревога пересилили ее страх. Нанетта пустила лошадь в галоп, двигаясь к роще – здесь ее называли купой, – и только она взлетела на верх холма, как откуда-то из тьмы вынырнули две огромные гончие, и лишь по их лаю она поняла, что это не волки. Ее сердце екнуло, теперь она пожалела, что поехала одна. Но ведь Пол уже едет – собаки бегут впереди него, подумала она. Нанетта остановила Пусс и стала ждать. Однако впереди не было слышно ни звука. Собаки стояли рядом, выжидающе глядя на нее, виляя хвостами. Их желтые глаза горели в полумраке, как звездочки. Она позвала Пола, но ее голос утонул в снегу.

Нанетта снова испугалась. С ним что-то случилось – иначе почему его нет? Она прижала каблуки к бокам Пусс и осторожно двинулась вперед, не углубляясь в рощу, по тропинке, ведущей сквозь кусты на поляну. Собаки с лаем бежали впереди. Она пришпорила Пусс и быстро прорвалась на поляну, одновременно услышав ржание лошади Пола и увидев лежащее на земле тело.

Нанетта спрыгнула с лошади, даже не остановившись, чтобы привязать ее, и, оттолкнув морду Александра, склонилась над плохо различимым в темноте телом мужа. Лицо Пола было бело и неподвижно в мерцающем свете, и сердце ее сжалось, она решила, что он мертв. Нанетта коснулась его лица, и вдруг он открыл глаза. Она облегченно вздохнула:

– Пол, что случилось? Ты ранен? Где Адриан? – Но ее рука уже нащупала липкую влагу на его груди.

Его глаза нашли ее, и он с усилием произнес:

– Он бежал. Он убил меня, Нан...

– Нет! – вскрикнула она. – Нет, я отвезу тебя домой. Ты поправишься. Куда он ранил тебя? Ножом?

– Нан, успокойся и выслушай меня... – Слова давались Полу с трудом. – Если ты меня стронешь, я умру. Я так хотел сегодня увидеть тебя. Слава Богу, ты пришла.

– Я приведу помощь, – всхлипнула она, поднимаясь. Голос изменил ей.

– Нет, не уходи! – Он попытался коснуться ее, но закашлялся, выплевывая сгустки крови, и снова упал.

Нанетта опять опустилась на колени рядом, а Пол ухватился за нее, словно она могла не дать смерти унести его.

– Останься со мной, Нан, – попросил он. – Осталось недолго.

На его щеки стали падать снежинки, и Нанетта смахивала их с его лица.

– Это не его вина, – проговорил он, отводя глаза. – Я никогда не давал ему достаточно любви. И так всю жизнь. Эмиас, Джек, Урсула – я их любил слишком мало или слишком поздно.

Она не могла произнести ни слова. Ее пальцы, прижатые к его ране, были в крови. Он помотал головой:

– Мне холодно.

Нанетта легла рядом и прижалась к нему, стараясь согреть его своим теплом, обняла его, касаясь щекой его лица, снова вдыхая знакомый запах его кожи и волос. Она закрыла глаза, чтобы не поддаться панике. Снег падал все сильнее, и она старалась прикрыть его своим телом от снега. Некоторое время Пол молчал, потом снова заговорил, и его голос был совсем слабым, словно его уносил поток: