– Даже не помышляй об этом! – шепнул Эдвард.

– Читаешь мои мысли? – Звонкий смех Ребекки раздался в тишине.

Лицо его сделалось серьезным.

– Ребекка, давай будем заниматься спасением твоей матери вместе. Не пытайся проделать это в одиночку.

– Ты что, собираешься привязать меня к семейному фургону? Отказываешь мне в праве быть полезной?

– Нет... Хотя, если ты желаешь быть мне полезной, я могу кое-что предложить тебе прямо этой ночью.

Ребекка смущенно зарделась, а Сара наградила его негодующим взглядом. Покосившись на отца, Ребекка обнаружила, что тот увлечен беседой с каким-то воином.

– Прости меня, Сара, но я в своем праве: я спас ей жизнь. Разве не так? – Эдвард хитро улыбнулся.

– Берегись, Эдвард! – предостерегла его Ребекка. – Гнев Сары может сравниться только с твоим.

Он хмыкнул и обнял за плечи служанку. Удивленная Ребекка смотрела, как глаза верной Сары лукаво заискрились, и она тоже обняла Эдварда.

– Ребекка права, Эдвард. Ты действительно олух здоровенный. – Сара улыбнулась ему приторно-сладкой улыбкой.

– Ах, Сара, я так люблю твой старомодный выговор, – ответил Эдвард, раскатисто выговаривая «р».

Взяв Ребекку за руку, Эдвард повернулся к Маккею.

– Пожалуйста, извините нас. Я скоро возвращу ее целой и невредимой.

Ее отец нахмурился, но потом согласно кивнул. Ребекке и гадать было незачем, о чем будет говорить в их отсутствие Сара с ее отцом.

А Эдвард потянул ее в лес.

– Эдвард, в чем дело?..

– В этом!..

Он приник к ее губам, и сладкая истома разлилась по ее телу, от губ до самых глубин. Одна рука его легла ей на спину, другая на ягодицы и прижала ее к нему плотно-плотно. Ребекка пылко ответила на поцелуй, упиваясь божественным наслаждением.

Внезапно Эдвард отпустил ее и решительно отстранил от себя. Явно придя к какому-то решению, он внимательно посмотрел ей в глаза. Ребекка заколотила кулачками по его широкой груди.

– Я тебя навсегда возненавижу, если ты не позволишь мне помогать тебе! Пропади пропадом всякие опасности! Я не стану сидеть дома как мокрая курица и киснуть от скуки.

Он крепко сжал одной рукой обе ее ладони. Глаза его насмешливо сверкнули. Она тщетно пыталась освободиться.

– Не смей обращаться со мной как с ребенком!

– Не стану, если ты перестанешь вести себя как ребенок... Я с большим удовольствием буду обращаться с тобой как с женщиной.

Эдвард сдвинул ее рукав к плечу и, отстранившись, протянул к ней свою руку.

– Закатай мой рукав... Давай!

Ребекка сдвинула его рукав вверх. Он приложил свою руку к ее руке. Даже в тусклом свете сумерек их контраст был очевиден. Рука Эдварда бугрилась мощными мышцами. Ее рука, изящная и сильная, выглядела в сравнении с ней тонким прутиком.

– То, что я проиграю в силе, я выиграю в смекалке, – обиженно пробурчала Ребекка.

– Нам понадобится нечто большее, нежели просто сила или смекалка. В бою необходим опыт. Ты полагаешь, что молодых воинов моего клана, принимающих участие в первой или второй битве, ставят в первые ряды рядом с вождем? Сначала они должны заработать это право – если доживут.

– Я смогу это сделать.

– Нет, не сможешь. К тому же твою жизнь я не доверю даже самым опытным воинам.

– Но если я вступлю в бой, мне некогда будет думать о том, жив ты или нет. – Ребекка опустила рукав и повернулась, чтобы уйти.

– Не уходи от меня. Мы еще не закончили разговор. – Эдвард поймал ее за руку и вновь притянул к себе.

Ребекка посмотрела ему в глаза и увидела в них любовь.

– Прежде чем ты опять разозлишься, я успею сказать, что хотел: я мечтаю видеть тебя рядом с собой. Мы будем вместе драться в этом бою. Но клянусь, это в последний раз! – Эдвард погладил ее по голове теплой широкой ладонью.

– Прости, что я не поняла твоих намерений. – Ребекка обняла его за шею и крепко поцеловала в губы.

Эдвард игриво зарычал и осторожно уложил ее на мягкие сосновые иглы. Когда его тело прижало ее к земле, она завозилась, но рта от его губ не оторвала.

Внезапно его тело взметнулось вверх, будто сорванное с нее могучим шквалом. Вскочив на ноги, он выхватил меч, но Ребекка, увидев над собой разъяренное лицо отца, быстро вмешалась:

– Отец, на мне «пояс верности». Мы просто... забавлялись... Безобидно.

– Забавлялись?! Ты можешь забавляться, когда твоя мать сидит в темнице, – Маккей перевел взгляд на Эдварда, – а твой клан восстал против тебя?!