Система найма на работу, существовавшая в клубе, была рассчитана на дураков. К тому времени, когда претендент был втянут в одну из игр, изобретенных Джеффри и Ванессой, обещанные награды были столь высокими, а перспективы общественного разоблачения столь ужасными, что дальнейших уговоров уже не требовалось. Насколько знал Роман, проколов не было.

За исключением Эйприл.

С каждой минутой он все больше убеждался в том, что Эйприл работала в клубе, а потом стала представлять собой угрозу для его владельцев. То, чем все это кончилось, навсегда останется в его памяти.

Феникс слишком уж медлила.

– Подойди сюда, – сказал он ей.

– Возьмем, пожалуй, вот это. – Она открыла очередную крышку.

– Подойди сюда и дай мне свои руки. Я хочу убедиться, что они теплые.

– Они очень скоро разогреются.

– От моей голой задницы? Нет уж, спасибо. Подойди сюда. Она повернулась к нему, и на этот раз в ее лице не было ни кровинки. Ее взгляд остановился на его лице, затем пробежал по его телу. Она разомкнула губы, да так и осталась с открытым ртом. Феникс там громко сглотнула, что заглушила голос Уитни Хьюстон.

Роман поднялся на локтях и протянул ей правую руку:

– Не так быстро, милая. Немного терпения. Только если я получу свое – и тебе достанется. Тебе поможет, если мы прикроем стратегические объекты?

Она наконец закрыла рот и глубоко вдохнула. Классные грудки, но очень уж дрожат. Она дрожала с головы до ног, и ему оставалось только надеяться, что от возбуждения.

– В ванной есть полотенца. Открой второе зеркало от угла, позади тебя. Справа от угла. Прикрой все, что тебя отвлекает.

Она потрясла головой. Ее взгляд прошелся по его позвоночнику, по голым ягодицам и ногам.

– У меня очень сильное воображение, мистер Уайлд. И если уж что-то произвело на меня настоящее впечатление, я этого никогда не забуду. Полотенце ни капельки не поможет. Ну что, поехали?

– Ты меня убедила, – ответил он, довольный тем, что лежит на животе и она не видит, как он возбужден.

Он лежал перед ней.

Обнаженный.

Прекрасный.

Всем своим существом источавший опасность.

Феникс перевела взгляд от его вытянутой руки к внимательным глазам. Ну что, рискни, вызывающе говорили они.

Что ж, она рискнет. Ради Эйприл, которую больше некому защитить, она рискнет.

– Ты уверен, что выдержишь это как настоящий мужчина? – спросила она, доставая крем из баночки, которую держала в руке. – И холодные руки тоже? Стиснешь зубы и перетерпишь?

– Я уже перетерпел, – невозмутимо произнес он. – Поставь это на место и подойди сюда. Урок первый: ты должна делать все, что хочет клиент. Что бы он ни захотел. Ты с ним не споришь, не задаешь вопросов, не пытаешься переубедить. Если он чего-то хочет, значит, и ты этого хочешь. Поняла? Феникс поставила баночку обратно на полку.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– У меня нет имени.

– У всех есть имя.

Она сделала шаг в его сторону:

– У меня нет такого имени, которое я хотела бы носить. Мои родители были садистами.

Он не улыбнулся.

– Феникс – это твоя фамилия?

Она медленно протянула ему руку:

– Ви Джи Феникс. Тридцати лет. Не замужем. Родилась в Нью-Йорке. В настоящий момент ищу место, где могла бы обосноваться.

Холодные, мозолистые, сильные пальцы обернулись вокруг ее руки и потянули.

– Другую руку, Ви Джи Феникс. – Не дожидаясь, пока она послушается его, он сложил ее ладони, зажав их в своих руках, и потер.

Дрожь, начавшись у нее в затылке, прошла по позвоночнику и дальше вниз, затихнув под коленками. Загадочный человек мистер Уайлд. И сексуальный, самый сексуальный мужчина, с которым она была так близко.

– Холодные, – прошептал он. Его большие пальцы описывали круги на ее указательных. – Ты же знаешь, что может случиться с мужчиной от холодных пальцев. Мы этого не хотим.

Еще раз жаркая волна накатилась ей на грудь и прошла по телу. За сегодняшний день она успела покраснеть столько раз, сколько не случалось за многие годы.

– Ну что, согрелись? – Она попыталась высвободить руки.

Он не выпускал ее.

– Не совсем. – Продолжая держать ее руки в своих, он поднес их к самым губам и нежно подул.

– Кто-нибудь делал так, когда ты ребенком возвращалась с мороза?

Феникс не могла говорить. Кожу на голове жгло и покалывало. И лицо. И кончики сосков.