– Я не болен. Меня опустили.

Дасти положил ногу на ногу:

– Когда тебе это сказал Насти Феррито, ты попытался его убить.

– И убил бы, не помешай ты мне. Только он сказал, что я опустился, а не меня «опустили».

– Ты чем-то расстроен, Роман?

– Какой ты наблюдательный! Меня опустили. Опустили в сексе. Как будто в самый нужный момент не находишь чего-то такого, без чего не можешь обойтись. Ты, конечно, может, уже не помнишь этого ощущения, но…

Роман почувствовал удар ногой, крепкой, несмотря на мягкую подошву птичек.

– Не смей так говорить у меня в доме. Роман поднял руки вверх:

– Извини, я забыл, что у тебя открылось второе дыхание. Я пришел к тебе за сочувствием, понятно? Я пришел потому что знал, – мне от этого будет лучше. Клянусь тебе, Дасти, что я не отступлюсь от того, что начал, потому что не могу этого сделать. Мы оба знаем почему. Но чем глубже я в это ввязываюсь, тем противнее мне становится. И мне кажется, что я встретил особу, которая может оказаться лучшим, что у меня в жизни было, – если не окажется, что она смертельно больна той же болезнью, которая убила Эйприл.

Дасти еще раз восторженно пнул его ногой. Морщась от боли, Роман взглянул на своего друга и увидел, что его сонливое настроение как рукой сняло.

– Ты встретил женщину?

– Да. Убери свою лапу с моего живота.

– Женщину, у которой есть имя?

– Убеги ногу.

Медленным движением одна из птичек поднялась и опустилась на пол.

– Ты встретил бабу, у которой есть имя?

– У всех есть имя, Дасти.

– Но не такое, чтобы его запомнил Роман Уайлд. Роман потрогал рукой болевший от пинков живот и, оторвав спину от пола, сел.

– Тебя послушать, так я настоящий бабник.

– Подходящее слово. – Губы Дасти растянулись в широкой улыбке. – Я хочу сказать, раньше ты никогда не заезжал ко мне, чтобы попросить разрешения. Роман обхватил руками ноги.

– Ты можешь серьезно? Или я слишком многого требую?

– Не бери в голову. Какая-то юбка сделала штопор из твоей коряги, а потом помахала ручкой и исчезла вместе со своей бутылкой. Вот ты и решил, что влюбился в эту бутылку. Это пройдет. Много еще будет бутылок.

– Но уже другого урожая. Я запутался, Дасти. Запутался и завяз по уши. Мне не нравится, как я себя веду. Я вообще сам себе не нравлюсь… Черт. Я хочу, чтобы ты меня выслушал. А потом я хочу, чтобы ты поднапрягся и хорошенько пораскинул мозгами.

– Хочешь коктейль?

Роман покачал головой:

– Пей сам. В клуб пришла женщина по имени Феникс наниматься на работу массажисткой.

Дасти аккуратно налил дюйм виски на дно стакана и поднял его к свету.

– Похоже, она ищет работу в борделе.

– Нет. Она не такая. Черт возьми, Дасти, ты можешь меня выслушать? Просто выслушай и прибереги свои цветистые комментарии на потом.

Ответом Дасти был звук всасываемой жидкости. Он выпил виски одним глотком и вытер рот тыльной стороной скрюченной, в рябых пятнах, руки.

– Хорошо, – сказал Роман. – Спасибо. Здесь происходит одно из двух.

– Не считая того, что ты хочешь ее трахнуть?

—Дасти, – рявкнул Роман. – Прекрати.

– Как скажешь. – Мягкое кресло, в которое опустился Дасти, было покрыто желтым ситцем. – Феникс, говоришь? Что это за имя такое?

– Ее имя. Оно мне нравится. Что бы она здесь ни делала, она лжет.

– Просто прекрасно для романтических отношений. Роман поморщился:

– Возможно, ее подослали, чтобы выяснить, кто я на самом деле.

– Кому это надо?

Роман никогда не отличался терпением.

– Моим дорогим партнерам, кому же еще.

– По-моему, ты говорил, что они тебе поверили.

– Поверили. По крайней мере я так думаю. То есть думал.

– Ну так как же на самом деле?

– Фамилия Эйприл – Кларк.

Роман с удовлетворением наблюдал, как Дасти, вцепившись в подлокотники, вытянул спину по стойке «смирно».

– Как тебе удалось это выяснить? – прошептал он.

– Я пробрался в секретную комнату для наблюдений и слышал своими ушами, как Феникс произнесла имя Эйприл Кларк. Она говорила о ней между прочим, как будто не знает ее. Но она рассказала графине, что Эйприл уехала из квартиры, которую снимала, – теперь там живет Феникс. Эйприл Кларк снимала эту квартиру, потом уехала полтора года назад и больше не появлялась. Она должна была вернуться, но не вернулась. По-моему, это наша Эйприл.