Феникс облегченно вздохнула:

– Правда, чудесная музыка?

– Что за дуреха, – пробормотал Честер. – Думает, что мне нравится эта дребедень. Снимай одежду.

Феникс окаменела.

– Давай. – Он сдвинул седеющие брови над маленькими карими глазками, почти не видными из-за расплывшихся мешков под ними. – Я готов, малышка. Раздевайся, или я сам тебя раздену.

– Ничего подобного. – Состроив неодобрительную гримасу, Феникс обеими руками погладила стол: – Снимай свою одежду, пупсик. Посмотрим, над чем тут нужно поработать.

Он в нерешительности стоял, раскачиваясь еще больше, пока на его губах не появилась ухмылка.

– А, ты дразнишься? – Он сделал еще два нетвердых шага вперед. – Хочешь все сделать по-своему?

– Раздевайтесь, преподобный. – Она начала медленно хлопать в ладоши. – Все снимайте.

Он грубо захохотал:

– Не подходит под эту дурацкую музыку, да?

Феникс продолжала хлопать.

Дюпре, повозившись с пиджаком, скинул его на пол.

Она не ожидала его следующего движения – неуклюжего рывка в ее сторону.

Феникс действовала быстро и четко. Она заняла его место, а он очутился там, где она только что стояла, и при этом едва держался на ногах. Лицо его побагровело.

С минуту он стоял, облокотившись на стол, и прерывисто дышал.

– Ты сама меня разденешь, – сказал он. – Чертовски много беспокойства делать это самому. За что же я, в конце концов, вам плачу?

В любом случае, Феникс знала, она должна быть вне пределов его досягаемости.

– Ладно. Ну, подойди же сюда, и я тебя раздену.

Он провел языком по губам и взглянул на ее грудь:

– Ванесса знает, что мне нравится. Наверное, она решила расширить мои вкусы.

Феникс поставила руки на пояс и ждала.

– Может быть, маленькие сиськи меня развлекут. – Он поднял глаза кверху: – Знала бы ты, что я сейчас видел – и попробовал.

Она вся вытянулась и напряглась.

Дюпре поднял руку и растопырил пухлые пальцы.

– Взять одну из них можно было только двумя руками, скажу я тебе. – Он кивком указал на грудь Феникс: – Интересно, наверное, будет – пососать две сразу.

Мерзкий подонок.

Он снова пошел на нее, держась одной рукой за край стола и протягивая к ней другую.

Феникс рванулась от него.

– Ну, малышка! Можно подумать, что ты не хочешь этого так же, как я.

Феникс взглянула на дверь.

Честер сделал выпад вперед и встал у нее на пути. Он широко расставил большие руки.

– Уж не собираешься ли ты улизнуть от Честера? Графине это не понравится. И мне тоже. – Он медленно наступал на нее, все еще держа руки в стороны. – Рыжеволосая со множеством веснушек. Давай-ка посмотрим, где они у тебя.

Зажатая между столом и стеной, не в состоянии снова увернуться от него, Феникс чувствовала себя приклеенной к месту.

– Вот так, – сказал Честер, приближая к ней свое огромное лицо. Схватив ее за плечи, он притянул ее к себе и прижался губами к ее губам.

В ней все перевернулось, когда ее рот наполнился языком мужчины.

Он остановился, чтобы сделать вдох, и Феникс крикнула:

– Нет!

Его лицо залила краска гнева. Он потянул за лямку и обнажил ее груди. Сжав рукой ее плоть, он пристально поглядел на Феникс:

– Да, знаете ли. И на сиськах тоже веснушки. А там, пониже? – Он схватил ее, просунув руку в разрез юбки.

В следующее мгновение до Феникс донесся звук распахиваемой двери.

Слава Богу. Роман.

— Честер? Честер, вы опаздываете на нашу встречу, а мне нужно многое вам рассказать. – Голос принадлежал не Роману, а Илоне.

Сердце Феникс понемногу затихало. Честер ослабил хватку и даже сделал неловкую попытку поправить лямку. Он обернулся.

Илона, все в той же черно-золотой одежде, направилась к нему. Руки ее были вытянуты вперед, а взгляд выражал беспокойство.

– Честер, дорогой. Я пыталась утром до вас дозвониться. Я оставила сообщение о том, что буду здесь, и указала время. Может быть, вы там не появлялись?

– Не получил сообщения, – сказал Честер. Он тяжело опустился на парчовый диван и уставился на Илону так, словно Феникс больше не существовало. – В чем дело? Что-нибудь не так?

– Пока нет, – сказала Илона. – Я принесла вам вот это. Вы должны всюду носить это с собой, пока я не скажу, что вы в безопасности.