– И мне, – он вздохнул. – Нам уже пора подумать о нашем будущем, ведь правда?

– Ты думаешь?

Он посмотрел на Джуниор:

– Я не сделаю ничего, что оказалось бы плохо для нее.

– И не связался бы с плохой женщиной?

– А ты плохая женщина?

– Тебе судить. – Так же как ее доброта отражалась на ее лице, в ясных глазах и дрожащих губах – так же верно было и то, что у него была репутация человека, прекрасно разбирающегося в людях.

– Ты самая лучшая, детка. Я никогда не забуду последнюю ночь.

– Не в присутствии ребенка, – пробормотала она. – Это было каким-то нереальным, да?

Роман нахмурился:

– Мне это показалось достаточно реальным.

– Но это было… Одной из верениц подобных ночей? В силу определенных обстоятельств? Случайность? Необходимость?

Он погладил ее бедра:

– Может быть, всего понемножку. Но что касается меня, первое слово, которое в связи с этим пришло мне в голову, – желание. Я желал тебя, Феникс. Я страстно желал тебя. И страстно желаю сейчас.

Она дотронулась до его ноги, затем рука скользнула туда, где находилось очевидное доказательство того, что он говорит правду. Она перестала улыбаться.

– Я тоже желаю тебя, Роман. Я поздно начала и, очевидно, много потеряла. Я надеюсь это наверстать. Истинное желание… это интересно.

Он подавил смешок:

– Интересно? Думаю, интересен способ описать его. Сейчас мне необходимо вернуться в клуб. Я хочу отвезти тебя к Насти. Он позаботится о тебе, пока я не вернусь.

– Я же не ребенок, Роман.

– А кто сказал, что ты ребенок?

– Ты мне говоришь, что делать. Говоришь, где мне находиться. Мне не нравится…

– Меня не волнует, что тебе это не нравится. – Не подумав, огрызнулся он. Ее застывший взгляд привел его в себя. – Прости. Конечно, меня это волнует. Дело в том, что ты в опасности. Тот парень сказал, что вернется.

– Меня больше беспокоит Евангелина.

– Конечно. Но мое дело сейчас – беспокоиться и о тебе.

– Кто поручил тебе это дело?

– Я сам, – коротко ответил он. – Меня волнует все, что касается тебя. То, что произошло с нами, имеет для меня значение.

Она подняла подбородок:

– Это имеет значение и для меня.

– Ты не должна так говорить. Я не забыл, как много это должно было значить. И не думаю, что я такой уж толстокожий, что не оценил того, что ты подарила мне. Ты для меня не просто прекрасное тело, Феникс. И даже не просто женщина. Мы должны будем поговорить о том, что мы значим друг для друга. Но не сейчас. Будь добра, пожалуйста, сделай, как я прошу.

Она поудобнее положила головку Джуниор и отвела взгляд от него.

– Пожалуйста! Я не могу заставить тебя, – он мог и сделал бы это, если бы захотел, – но я делаю только то, что для тебя сейчас лучше. Именно теперь ты нуждаешься в моей помощи.

– Да, знаю, – спокойно ответила она, – я, возможно, пожалею об этом, но боюсь, мне будет трудно перестать нуждаться в тебе.

Ей следует реально смотреть на вещи. Если она не начнет этого делать – он когда-либо еще раз переменится.

– Мы поговорим, когда я вернусь из клуба?

– Почему ты должен туда идти?

«Чтобы мне сказали о причине, по которой, возможно, я должен буду убить тебя».

– Графиня хочет меня увидеть.

– И ей достаточно только щелкнуть пальцами, чтобы ты сразу же туда побежал?

– Что-то вроде этого.

Феникс снова посмотрела на него и слабо улыбнулась:

– О, дорогой. Мои слова звучат так, будто я ревную, да? Он улыбнулся в ответ. Ее рука, покоившаяся на его плоти, слегка дрогнула.

– Возможно, мне хотелось бы думать, что ты ревнуешь. – Он положил свою руку поверх ее руки и с силой надавил. – Так очень приятно. Это ты можешь делать в любое время, когда тебе этого захочется.

– Это шокирует.

– Ты быстро научишься и привыкнешь.

– У меня просто неотразимый учитель.

Их беседу резко прервал телефонный звонок.

Он пробормотал:

– Проклятие, – и немного подождал, снимет ли Дасти трубку на кухне.

Прошла буквально секунда, и прогремел голос:

– Тебя, Роман, – Насти.

Роман поднялся и лицом к лицу столкнулся с Дасти, который быстро наклонился и поднял Джуниор с рук Феникс.

– Я поговорю с ним на кухне, – сказал Роман.

– Он повесил трубку.

Роман подавил в себе раздражение.

– Я перезвоню ему. Он все еще в «Белла Розе»?