– Как тебе, вероятно, известно, Мария Ганнинг вышла замуж за графа, и ты должна в точности последовать ее примеру.

– В…выйти… замуж?

Последнее слово Алиса произнесла с трудом и даже сама себя не услышала. Быть может, она его только подумала?

– Должен ли я спросить тебя прямо? Моя очаровательная маленькая Алиса, ты выйдешь за меня замуж? Это самое меньшее, чем можешь ты отплатить за то, что преследовала меня ночью и днем. После нашей первой встречи я был не в силах тебя забыть.

– А вы… старались… забыть меня? – прошептала Алиса.

– Ты так внезапно исчезла – и я решил, что мне никогда не удастся тебя найти.

– Но вы… пытались?

– Я послал полдюжины женщин к миссис Лалуорт, чтобы они заказали у нее те кремы, что ты продала мадам Вестри.

– Но она… не знала обо мне… ничего.

– Я тоже.

– А вам… нужно ли было… знать?

– Мне нужна была ты, и я был твердо намерен добиться своего! – решительно произнес граф. – Если ты чувствуешь, что не в состоянии выйти замуж за герцога, то, уверяю тебя, после встречи с тобой и для меня все женщины мира переставали существовать. – На его губах мелькнула такая знакомая Алисе усмешка. – Что ты со мною сделала, любовь моя! До встречи с тобой я мог бы поклясться всем своим состоянием, что ни одна женщина не вызовет во мне таких чувств, какие пробудила во мне ты.

– Ты действительно… любишь меня?

– Я тебя обожаю! Я не могу жить без тебя! Тебе это хотелось услышать?

– Поверить… не могу! Я полюбила тебя… с той самой минуты… когда ты впервые… меня поцеловал… но мне и в голову… не могло прийти… что и ты меня… любишь.

Граф не ответил – только поцеловал ее снова.

А когда он наконец отпустил Алису, щеки ее горели. Она была Фениксом, восставшим из пепла. Ей казалось, что она исчезла и возродилась, чтобы составить с графом одно целое.

– Неужели… и правда… все так замечательно? – изумленно воскликнула она. – Пенелопа полюбила Джимми… а ты… полюбил меня.

– Ты – дар богов! – воскликнул граф. – И дар этот я буду беречь, защищать, любить и ревновать смертельно до конца своей жизни. – Он вновь притянул Алису к себе. – Как ты могла, как ты только посмела раздумывать, не выйти ли тебе замуж за герцога? Ты моя, ты предназначена мне судьбой. Будь у меня побольше ума, я запер бы тебя в этой комнате в тот день, когда мы познакомились, и никуда бы не отпустил!

Его властный голос и крепкие объятия превращали ее в глину, в пену морскую. Алисе казалось, что она купается в теплых солнечных лучах.

Граф был именно тем мужчиной, о котором она мечтала: властный, не допускающий возражений и в то же время нежный, все понимающий и способный встать на ее защиту.

– Какой ты… хороший! – воскликнула она. – Как мне повезло, что я тебя нашла!

– В самом неподходящем месте, – несколько суховато заметил граф.

Поняв, что он намекает на артистическую уборную мадам Вестри, Алиса сказала:

– Если бы не эти три баночки крема, я бы туда никогда не попала и никогда бы тебя не встретила.

Как странно… Как странно, что такая мелочь сыграла такую огромную роль в моей… – Она поправилась: – В нашей судьбе!

– Я тоже благодарен судьбе за эти треклятые баночки, но больше ты никогда не будешь торговать кремом, а если Я узнаю, что ты была в артистической уборной, я….

– Я чувствую себя так… словно попала в волшебную сказку, – прошептала Алиса.

– Которую мы когда-нибудь расскажем нашим детям, – подхватил граф.

На щеках Алисы появился очаровательный румянец, и граф, заметив его, улыбнулся и торжествующе произнес:

– Дар богов, моя драгоценная, – это любовь, которая останется с нами навсегда, до конца наших дней.

И вновь его губы коснулись ее губ. Поцелуй, вначале нежный, с каждой секундой становился все более страстным, все более требовательным, пока Алиса наконец не вознеслась на небеса и не увидела, как сами боги, ласково улыбаясь, благословляют их любовь.