– Вы об этом знали? – резко спросил он. – Вы знали, что это должно произойти?

– Я знала, что не существует ни тюрьмы, ни подвала, которые могли бы удержать Сигрема, – усмехнулась она. – И если это Сигрем, то вам никогда не удастся подойти к нему так близко, чтобы применить это фантастическое оружие, если только вы не решите пожертвовать собственной жалкой жизнью.

– На кон поставлена и ваша жалкая жизнь тоже, – холодно напомнил лейтенант. – Ваша и еще шестидесяти других узников.

– Я уверена, что Сигрем не забыл об этом. Вы его не остановите, Янки.

– Возможно, я и не остановлю его, Ирландка. – Широко шагнув, он оказался рядом с ней, и его пальцы сомкнулись на ее раненой руке. – Но думаю, мы оба знаем того, кто сможет это сделать.

Кортни чуть не задохнулась от боли в руке, когда лейтенант потащил ее к двери. Она ощущала жар его дыхания и, словно эхо собственной ярости, слышала громкий стук сердца в его широкой груди.

– Он не станет слушать меня! – заявила она. – Он не станет слушать никого, кроме собственной совести. Он честный человек, Янки. Честный, преданный и на редкость бесстрашный.

– Самый опасный тип людей. Такие люди очень серьезно относятся к своим клятвам – особенно если они дали клятву человеку, которого уже нет в живых. – На берегу Змеиного острова Баллантайн был свидетелем того, как Эверар Фарроу отдал Сигрему последний приказ – любой ценой спасти Кортни, даже если для этого ему придется умереть.

– У вас ничего не выйдет, – сердито отозвалась Кортни. – Сигрем ни за что не упустит возможность уничтожить ваш корабль. Даже ради меня.

– Это мы еще посмотрим, Ирландка. – Хватка Баллантайна стала еще сильнее, его пальцы сдавили ей руку так, что Кортни испугалась, выдержит ли кость. Он подтолкнул ее к двери.

В коридоре никого не было, в темноту с главной палубы доносились крики и беспорядочные звуки – оттуда спускали спасательные шлюпки и сбрасывали за борт ящики и бочки, чтобы использовать их как плоты. Оружейная палуба хранила следы поспешного бегства, и Баллантайн с Кортни направился на корму. Обойдя первый люк, они, к счастью, вышли к трапу, ведущему вниз, прямо к грузовому трюму. Трап был крутой, и ступеньки провисали от малейшей нагрузки, но Кортни без колебаний последовала за лейтенантом в темноту, доверив его руке направлять каждое ее движение на нижнюю ступеньку. По дороге им встретилось несколько членов команды, но отставшие слишком торопились, чтобы задерживать лейтенанта бесполезными вопросами или обращать внимание на хрупкую фигурку, которую он тащил за собой.

На нижней палубе было еще меньше света, и Кортни с трудом отличала огромные бухты канатов и запасной оснастки от скрючившихся моряков, которые охраняли подход к пороховому складу. В воздухе стоял густой дым и запах пороха.

– Что-нибудь слышно? – спросил Баллантайн.

– Ни черта, сэр, – прозвучал в ответ хриплый шепот.

– Что, черт побери, здесь произошло?

– Они застали ребят врасплох. Восемь из наших отправились за борт, даже не успев взять в руки мушкеты, и ни у кого не было возможности сделать предупредительный выстрел. Нам чертовски повезло, что сержант решил во время дежурства проверить наших парней, захмелевших от пива. Нам удалось прирезать шестерых негодяев – они мертвы, как сапожный молоток, – но два самых здоровенных и проворных сукиных сына проскользнули прямо сквозь линию огня, как будто там были не пули, а просто злые пчелы. Одного мы, возможно, тяжело ранили, но другой... – Ангус Макдональд пожал плечами. – Это не человек. Говорю вам, он не человек.

Глаза Кортни начали привыкать к темноте, и она наконец разглядела разгром, который учинил Сигрем, – опрокинутые бочки, разломанные настилы, раскрученные бухты канатов. Двум полуголодным избитым людям удалось сделать могучий военный корабль американцев полностью недееспособным, и по всем признакам они намеревались и дальше держать его в таком состоянии.

Баллантайн почувствовал ее возбуждение, и железная хватка на ее руке стала еще крепче.

– Только попробуйте что-нибудь сделать! – процедил он. – Хоть что-нибудь – и получите кулаком прямо между ваших зеленых глаз. – Он подтолкнул Кортни к переборке и сделал знак Макдональду. – Не спускайте глаз с мальчишки, а когда я скажу, возьмите фонарь и посветите ему в лицо. И если что-то пойдет не так, убейте его.

Коротким кивком Макдональд дал знать, что понял приказ, и взял у Баллантайна один из старинных револьверов, а лейтенант шагнул вперед, к разломанной двери, ведущей на склад.

Внутри была абсолютная темнота. В слабом свете, падавшем из коридора, спина белой рубашки Баллантайна, казалось, ярко светилась, и он представлял собой прекрасную мишень для пленников, укрывшихся на складе.

– Я вхожу, – громко объявил лейтенант.

– Стой, янки, – прогремел голос из темноты, – или твой следующий шаг будет шагом в вечность!

– Вы хотели поговорить с кем-нибудь из начальства. Если вы передумали...

– Вы не капитан.

– Да, не капитан, однако я лучший из всех, кого вы найдете.

– Вы, вероятно, тот желтоголовый мерзавец, да? – последовал после паузы вопрос.

– Уверен, мы однажды встречались на берегу.

– А-а, – язвительно протянул Сигрем, – значит, встречались? Думаю, и до этого тоже. С оружием в руках. Это вы были на мостике во время сражения, верно?

– Верно.

– Тогда убирайтесь вон, янки! – прорычал Сигрем. – Я никогда не откажу храброму человеку, если он захочет умереть вместе со мной. Просто помните, у меня здесь есть немного пороха и заряженный револьвер наготове. Шутки закончатся, как только вы переступите через этот порог.