– Я с определенным интересом посещал судебные заседания, как и все мы, вы понимаете? – Он пристально посмотрел на Баллантайна. – Справедливо или нет, но драка с вашим командующим офицером расценена как акт мятежа, а на военном флоте мятеж наказывается повешением.

– Риску подвергались невинные жизни, а Сатклифф был слишком пьян, чтобы хоть что-то соображать.

– Полдюжины офицеров и члены команды, находившиеся в то время на палубе, полностью подтвердили ваши показания.

– Тогда я не понимаю, в чем дело?

– Дело в том, что прежде никогда не видели, чтобы Джеймс Сатклифф пил на борту – даже глоток грога. На берегу – да, и много. Но вы должны были знать об этом, потому что часто пили вместе с ним во время его самых тяжелых запоев.

– И какой смысл во всем этом?

– Смысл есть. – Фолуорт поджал тонкие губы. – Первое, как я сказал, военный суд. Независимо от того, насколько смелой, обоснованной или справедливой была ваша защита, морской суд хотел, чтобы вас, в самом крайнем случае, понизили в звании и отправили в какую-нибудь пыльную дыру, где вы бы до старости считали тухлые яйца. И честно говоря, было похоже, что все идет к этому, пока не появился коммодор Эдвард Пребл. И тут мы переходим ко второму пункту: долгое совещание за закрытыми дверями, а затем вы появляетесь со свободными запястьями и годичным испытательным сроком, во время которого должны «исправиться». Сатклифф без возражений уходит в отставку и... – он поднес свечу к кончику сигары и сквозь облако бело-голубого дыма наблюдал за выражением лица Баллантайна, – и наш огнедышащий лейтенант неожиданно становится кротким и послушным, как побитая собака. Урок усвоен? Возможно. Но думаю, что нет. И это приводит нас к третьему пункту.

Адриан ждал, ему становилось не по себе от этих высказываний.

– Только вопиющие недоработки в обеспечении безопасности на море помешали коммодору Преблу положить конец войне еще в прошлом году.

Адриан смотрел на Фолуорта – пристально смотрел.

– Зашифрованные донесения, – небрежно продолжал Фолуорт, – секретные приказы, стратегические планы – все это попадало не в те руки. Трудно поверить, что среди нас есть предатель. Я хочу сказать, что подобного поведения можно ожидать от этих бандитов – в конце концов, в них это заложено природой, – но от блистательного, честного американского офицера? Едва ли.

– Как вы узнали об этом? – холодно спросил Адриан.

– По взгляду испытавшего предательство на себе. Вы, капитан, достаточно долго служите, чтобы наконец понять, что ничто в этом мире невозможно скрыть. – Фолуорт замолчал и загадочно ухмыльнулся. – Особенно если чей-то кузен оказывается адъютантом одного из старших капитанов при Пребле.

– Как глубоко просочилась эта информация? – поинтересовался Адриан, запомнив источник сведений.

– Вы хотите знать, достигла ли она ушей Старика? Если и да, то он ничего мне не сказал – что, кстати, очень странно, так как он считает бесценной мою помощь при забивании гвоздей в ваш гроб.

Баллантайн заставил себя сделать глубокий вдох, прежде чем предпринять дальнейшие попытки выпутаться из сети, которая – он чувствовал – все плотнее окутывала его. Что же произошло? Как смогли так тщательно разработанные планы быть сорваны этим бездарем в крахмальном воротничке – Отисом Фолуортом?

– Могу я из вашего молчания, капитан, заключить, что в итоге я попал в десятку?

– Могу я из вашей настойчивости, лейтенант, сделать вывод, что этот откровенный разговор вы затеяли с определенной целью? – Баллантайн смотрел на него, возмущаясь хорошо обдуманным употреблением звания, известного лишь нескольким людям.

– Допустим, я надеюсь, что мы можем прийти к некоему выгодному для нас обоих соглашению в обмен на то, что я и впредь буду хранить молчание.

– То есть?

– Когда Дженнингса уберут, после чего вы, безусловно, войдете в круг приближенных Пребла, кто, по-вашему, станет командиром «Орла»? – Фолуорт широко развел руками.

– Дженнингс? Что навело вас на мысль, будто Дженнингс тот человек, за которым я слежу?

– Если не он, то для чего эта тщательно продуманная мистификация? Зачем вас отправили на этот корабль? Почему Сатклифф без разговоров ушел в отставку и почему вы согласились на то, чтобы ваша репутация была очернена, пусть даже на время? Все знатное семейство Баллантайн в Виргинии, должно быть, пришло в ужас, получив такое известие.

– Не впутывайте сюда мою семью, – сдержанно предупредил Адриан.

– Только Дженнингс. Родственник коммодора Морриса, двоюродный брат одного из самых блистательных героев Британии, Уильяма Блая. Боже правый, нельзя же арестовать этого человека, не приняв специальных мер безопасности!

– Никто и не говорит, что Дженнингс главный подозреваемый, – возразил Адриан, но его слова прозвучали неубедительно даже для него самого, а Фолуорт лишь улыбнулся и стряхнул пепел с сигары.

– Все указывает на Дженнингса, и все указывает на то, что вы принадлежите к тому новому поколению умных бесстрашных людей, которые работают в морском департаменте, известном немногим как морская разведка. Я один из этих немногих. И я мог бы оказать вам бесценную помощь в разоблачении Дженнингса, как труса и предателя.

Адриан старался сдержать ярость. В военном департаменте полетит немало голов, начиная с услужливого адъютанта и кончая старшими капитанами Пребла!

– Или наоборот, – добавил Фолуорт, – я мог бы пересмотреть свое намерение и сообщить все, что знаю, Дженнингсу, а потом просто отойти в сторону и наблюдать, как он спустит на вас собак. – Он чуть усмехнулся и понизил голос почти до шепота: – Или, возможно, он организует еще один небольшой... несчастный случай? С оборвавшимся канатом?

– Что вам об этом известно? – насторожился Адриан.