– Теперь можете отвести пленного к остальным.

– Хотите, чтобы завтра его снова привели?

От этой фразы Питта у Кортни к щекам прилила кровь, и она еще больше смутилась, взглянув на Адриана. Он тоже уловил двойной смысл этих слов, и в его серых глазах заплясали огоньки.

– Если будет нужно, я пошлю за ним, – с запинкой ответила Кортни и с достоинством, какое только могла изобразить, вышла из каюты и торопливо зашагала по темному коридору к офицерской кают-компании.

Кортни остановилась в слабо освещенном коридоре у порога кают-компании, чтобы немного успокоиться. Ноги у нее были ватными, в желудке урчало, щеки и шея горели как раскаленные угли, и она была уверена, что барабанный бой в груди будет слышен по всей каюте. К счастью, в кают-компании было не менее сумрачно, чем в коридоре; на обеденном столе стоял единственный канделябр с четырьмя свечами, и пламя бросало тусклый свет на белоснежную льняную скатерть и обеденные приборы из чистого золота.

Гаррет Шо, который стоял в дальнем конце комнаты и наливал вино в хрустальный бокал – один из четырех, окружавших высокий граненый графин, позаимствованный им на английском торговом судне, – казался озабоченным, чуть ли не рассерженным и выглядел еще элегантнее, чем накануне вечером. На нем был черный короткий сюртук, черные бриджи и парчовый жилет в красно-коричневую и белую полоски, льняной шейный платок был завязан высоко, почти под решительным подбородком, а косматые волосы блестели и тяжелыми волнами падали на воротник. У Гаррета был такой вид, словно он готовился провести вечер в опере, а не за обедом на нижней палубе пиратского корабля.

– Добрый вечер, Гаррет, – тихо поздоровалась Кортни. – Надеюсь, я заставила вас ждать не слишком долго.

– Еще десять минут, и я бы... – раздраженно отозвался он, и Кортни затаила дыхание.

Синие глаза отыскали ее в сумраке и на мгновение зажмурились, рассеяв все беспокойные мысли, отражавшиеся на его лице. А затем хрустальный бокал замер на полпути к губам, и Гаррет, казалось, превратился в изваяние. В глазах его Кортни прочитала то же изумление, что и у Адриана Баллантайна, и почувствовала мимолетное жгучее желание больше никогда не приближаться к тому сундуку.

– Вижу, не одна я опаздываю, – холодно заметила она, окинув взглядом пустую комнату. – Но Миранда любит эффектные появления. – Она взглянула Гаррету прямо в глаза и улыбнулась: – Вы не хотите предложить мне вина?

Шо с неохотой отвел взгляд только для того, чтобы налить немного вина в другой бокал, но когда снова повернулся, Кортни была уже не на пороге, а стояла возле стола. Колеблющийся свет от стоящих на столе свечей привлекал его взгляд к изящному изгибу ее шеи, оголенным плечам и нежной выпуклости груди.

Гаррет медленно пересек комнату, еще не в состоянии полностью осмыслить то, что видели его глаза. Не произнеся ни слова, он протянул руку и сжал холодные пальцы Кортни. Ледяные мурашки побежали у нее по спине, когда он поднес ее руку к губам и запечатлел на коже жаркий поцелуй.

– Ей-богу, Корт Фарроу, вы унаследовали талант вашего отца. Он тоже любил сюрпризы. И будь я проклят, если когда-нибудь видел такую редкую, неповторимую красоту, как ваша.

– Все это ерунда, Гаррет. – Кортни смущенно зарделась под его пристальным взглядом и торопливо выдернула руку. – Ведь вы и прежде видели меня в юбках.

– Мешковатые платья из хлопка в десять раз шире, чем вам нужно, и достаточно бесформенные, чтобы скрыть ваше тело. – Он усмехнулся. – Да, я и прежде видел вас в юбках... и без них тоже. Но это не меняет того, что я вижу сейчас.

Кортни почувствовала, как взгляд синих глаз медленно, но верно прожигает тонкие слои муслина и шелка, и в тревоге украдкой бросила взгляд на свою грудь. Вид собственного тела не помог ей успокоиться; она сделала крошечный глоток вина, чтобы скрыть смущение, но затем вспомнила, какое действие недавно оказало на нее спиртное, и покраснела еще гуще.

– Гаррет, если вы не прекратите так смотреть, на мне, наверное, вообще не останется одежды.

– Что ж, это хорошая мысль, – обрадовался он, придвигаясь ближе.

Кортни ловко выскользнула из-за стола и, повернувшись к нему спиной, отошла в сторону.

– Как я понимаю, ремонт обоих кораблей успешно продвигается?

– Да. И я очень надеюсь уйти из этой проклятой бухты уже завтра до восхода солнца.

– Завтра? Но мне казалось, вы рассчитывали на четыре или пять дней?

– Да, верно, и я бы не торопился, если бы мог, но в ближайшие две недели подходы к Триполи будут кишеть канонерками янки.