– Я… я… – она в растерянности взглянула на него, не зная, что сказать. Она не может поделиться с ним горем, которое, подобно хищному безжалостному чудовищу, раздирает ее душу. Она не может сказать ему, что зрелище и звуки Рождества только служат ей страшным напоминанием. Она приложила руку к голове, внутри которой загрохотало с новой силой.

– Мы, очевидно, переоценили ваши силы. – Сказав это, он одним ловким движением подхватил ее на руки и понес обратно в спальню.

Руки у мужчины были сильные и уверенные, от него пахло одеколоном и древесным дымом, а глаза выражали такую доброту, что Джулии на миг захотелось погрузиться в их бездонную синеву и забыть обо всем. Только бы ни о чем не думать, ничего не чувствовать!

Он положил ее обратно на кровать и все с тем же озабоченным выражением лица тщательно укутал одеялом.

– Как только прекратится метель и расчистят дороги, я постараюсь привезти сюда врача – пусть вас посмотрит…

Джулия широко раскрыла глаза от удивления.

– А разве не врач осматривал меня вчера вечером?

Старик вел себя вполне профессионально: щупал пульс, измерял температуру, с помощью настольной лампы проверял зрачки.

– Врач-то он врач, – мужчина с улыбкой погладил свою ухоженную бородку, – но обычные его пациенты мычат или блеют.

– Мычат или блеют? – Джулия в недоумении уставилась на своего собеседника. – Вы хотите сказать, что он ветеринар?

– Да, – кивнул мужчина, – но учтите: лучший в штате Колорадо, если это может служить вам утешением.

Джулия приподнялась на локте и, смущенная его словами, ощупала свою голову. Да нет же, у нее почти наверняка простое сотрясение мозга, и ничего более. Никаких симптомов нарушения мозговых функций нет, руки, ноги и прочие части тела исправно действуют, ее мучает только головная боль.

– Я уверена, что врач мне не нужен, – заключила она после некоторого раздумья. И в оправдание себе слукавила:

– У меня всего лишь закружилась на минуту голова.

Мужчина пристально вгляделся в Джулию, и ей снова показалось, что ее обволакивает струящееся из его глаз тепло.

– Я попрошу Мейбл принести вам сюда поднос с едой.

– Да я и не очень-то хочу есть, – ответила Джулия, снова слукавив, ибо на самом деле была голодна как волк. Но зачем доставлять беспокойство этим людям, с которыми она не имеет ни малейшего желания общаться? Да и ни с кем вообще. Ей бы забраться в придуманный ею для себя кокон, где она будет в полном одиночестве.

Джулия в который уже раз за сегодняшний день взглянула в окно и вздохнула – снег продолжал падать.

– Быть может, к утру расчистят дороги и я смогу уехать.

– Не торопитесь, Джулия. Помещений у нас в избытке, вы никого не стесняете. Придите как следует в себя.

При звуке своего имени, слетевшего с его уст, Джулия даже вздрогнула от неожиданности.

– Откуда вам известно, как меня зовут?

Он с извиняющейся улыбкой пожал плечами.

– Вчера, вытаскивая вас из машины, я заметил на сиденье сумочку и заглянул в нее, нет ли там удостоверения личности. Надеюсь, вы не обидитесь? – (Джулия покачала головой, мол, нет.) – А вот никакого номера телефона, по которому можно было бы позвонить в случае надобности, я там не обнаружил. С кем мне следует связаться? Кто, где и когда вас ожидает?

– Никто и нигде. Я ехала в горную хижину моей приятельницы, чтобы отдохнуть в одиночестве. Джулия почувствовала, что краснеет. И то подумать – какая странная ситуация! Она лежит в постели в неведомом ей месте и беседует с мужчиной, которого первоначально приняла за Санта-Клауса. – Ммм…

Мы, собственно, не представились друг другу, – решила она исправить свою оплошность.

– Меня зовут Крис… Крис Крингл [3] . – Мужчина улыбнулся и направился к двери. – Не беспокойтесь ни о чем, Джулия. Мы поговорим позднее, когда вы почувствуете себя лучше. – С этими словами он вышел из комнаты.

Джулия долго смотрела ему вслед. Крис Крингл?

Это его манера шутить? Или она ослышалась? Или ветеринарный врач Док Роджерс поставил все же не правильный диагноз и ее мозг поврежден?

Так или иначе, ей тем более необходимо как можно скорее выбраться отсюда.

Крис спустился по лестнице и вошел в кухню.

– Ну что, идет? – спросила Мейбл, наблюдая за Крисом, усаживающимся на стул у большого деревянного стола.

– Нет, ей это, по-видимому, еще не по силам.

Она было стала спускаться, но у нее закружилась голова. Вам будет не трудно отнести ей наверх поднос с едой?

Мейбл сокрушенно покачала головой и, прищелкивая языком, достала поднос и начала ставить на него тарелки с едой.

– Бедная малютка. Такая худенькая, одни глаза торчат. А синячище-то на лбу! Месяц, не меньше, голова покою не даст. Но наше дело, что ни говори, сторона. Вот снегопад угомонится, дороги расчистят, и к полудню она сможет тронуться в путь.

– Гм, – рассеянно молвил Крис, поглощенный мыслями о прекрасных огромных глазах Джулии.

Они явились для него приятной неожиданностью: обычно белокурые волосы, как у нее, сочетаются с голубыми глазами. Накануне, в метель, когда она, бездыханная, лежала у него в санях, он не мог рассмотреть, какие они, но только что, внимательно разглядывая Джулию, поразился и восхитился их глубоким темно-коричневым цветом.