– В этом нет необходимости, я все предусмотрела. Перед отлетом в Лас-Вегас я была на приеме у своего врача.

Клеменси разозлило, что он выбрал столь неподходящий момент, чтобы еще раз напомнить ей о сделке. Но ведь Ленард прежде всего бизнесмен, и именно это руководит всеми его поступками. Он мог желать ее физически, но ему не нужна ее любовь. Что уж говорить о нежелательных последствиях интимной близости?

– Клеменси, что с тобой? – Ленард внимательно посмотрел на нее, почувствовав, что она ушла в себя, задумалась о чем-то совсем.

– Ничего.

В представлении Клеменси близость мужчины и женщины заключала в себе особый, святой смысл, имела особое, возвышенное предназначение. Клеменси сторонилась мужчин, которые видели в женщине лишь объект для удовлетворения своих физических желаний. На первом месте у нее всегда было настоящее чувство, а не похоть.

Но что же получается теперь, в случае с Ленардом? Она лежит с этим мужчиной в постели и готова отдаться ему, хотя знает, что он не только не любит ее, но даже не делает вида, что любит.

– И все-таки, Клеменси, чем ты встревожена?

– Я… я полагаю, одно дело согласиться разделить с кем-то постель теоретически, в рамках какой-то сделки, и совсем другое – осуществить эту идею на практике, – честно призналась Клеменси. В конце концов, ведь он напрямую заговорил с ней о противозачаточных средствах, так почему же она не может столь же открыто объяснить ему свое психологическое состояние? Со словами: – У нас вряд ли что получится, Ленард, – Клеменси встала с кровати, взяла висевший на спинке стула шелковый пеньюар и накинула на себя. – Извини… Я знаю, что согласилась на все, но, наверное, я не такая искушенная в жизни, как хотела думать.

Клеменси боялась отдаться ему, поскольку Ленард мог понять, как сильно она любит его и что ей не хочется терять его по завершении их годичного контракта. Год – это слишком короткий срок!

– Я не буду грубым, – заверил ее Ленард. – Не смотри на меня так, пожалуйста.

– А как я смотрю на тебя?

– Так, будто я самое страшное чудовище, которое встретилось тебе на пути.

– Не думаю, что ты чудовище, – сказала она и ласково улыбнулась.

– Я рад. – Он нежно обнял ее и прошептал: – Ты мне нужна как никто другой, Клеменси. Ты так много значишь для меня!

– Неужели?

– Мы уже столько лет знаем друг друга! – Он глубоко вздохнул. – И я уже не могу относиться к тебе иначе. Особенно после того, как узнал, что моя мать души в тебе не чаяла.

Однако Клеменси было жаль, что Ленард относился к ней совсем не так, как к Беатрис. В отличие от бывшей любовницы она для него просто друг, соседка, партнерша в предвыборном спектакле. Когда же срок их сделки закончится и в распоряжение Клеменси вернется усадьба, Ленард будет удовлетворен, потому что результат их договоренности наверняка доставил бы удовольствие его матери.

Что ж, пусть так, решила Клеменси. По крайней мере, я не потеряю свой дом… Зато потеряю человека, которого люблю всем сердцем.

– Тебе не стало лучше? – ласково спросил ее Ленард. – Мне грустно видеть тебя подавленной.

– Скоро я буду в полном порядке, – заверила Клеменси. – Дай мне несколько минут.

Зайдя в ванную, она смыла макияж, открыла кран и ополоснула лицо. Прохладная вода помогла ей успокоиться. Клеменси пришла к выводу, что не должна думать о том, как будет жить через двенадцать месяцев: надо наслаждаться каждым днем, не загадывая, что будет завтра.

В спальню Клеменси возвратилась, уже полностью владея собой и даже слегка стыдясь своей несдержанности. Ведь Ленард был так нежен с ней, так внимателен, а она взяла и все испортила.

Клеменси уловила во взгляде Ленарда откровенное желание обладать ею, и ее охватила приятная истома при мысли о неизбежной физической близости. Клеменси, чуть помедлив, сняла пеньюар и, совершенно обнаженная, предстала перед восхищенным взглядом Ленарда.

Странно, но в эту минуту она абсолютно не стеснялась своей наготы, более того – жаждала мужских ласк. Ленард протянул руку, и уже в следующее мгновение Клеменси лежала на спине, чувствуя на себе приятную тяжесть Ленарда. Соприкосновение их обнаженных тел подействовало на Клеменси как удар электрического тока, и она вскрикнула от охватившей ее дикой, неуправляемой чувственности.

– Скажи, что хочешь меня, – прошептал Ленард. – Пожалуйста… Я не смогу по-настоящему и до конца обладать тобой, если ты сама не попросишь меня об этом.

Однако Клеменси молчала: она нестерпимо хотела близости с ним, но не могла найти слов, чтобы выразить свое желание. И тогда Ленард начал нежно ласкать ее, его руки и губы виртуозно играли на теле Клеменси прелюдию к симфонии любви.

Клеменси изнемогала от этой сладкой пытки, ей казалось, что еще немного – и она умрет от блаженства, однако каждый новый поцелуй, каждое новое прикосновение рук Ленарда доставляли ей все большее наслаждение, но не утоляли жажду ее тела, а лишь сильнее разжигали ее. Не в силах дольше терпеть, Клеменси закричала: